Зависимые

Верзун Яна

Пока они гуляли по набережной, взявшись за руки, ехали в бар и общались со знакомыми, Кирилл казался веселым. Может, отец был прав и пока рано драматизировать?

По дороге в бар Кирилл позвонил Сереже и позвал составить им компанию. Тот сразу приехал – сказал, что жена с дочкой ночуют у подруги, а он планирует напиться. После недавнего разговора с отцом Вероника стала замечать, как много вокруг пьют. Она тоже пьет. Это просто привычка.

Аня взяла ее за руку и вывела на улицу. Кого-то увозила «Скорая».

– Никусь, все нормально? – спросила Аня,

закуривая сигарету.

– Наверное, не знаю. Дашь сигарету? Я говорила с папой, – она затянулась и закивала, – обещал помочь с лечением. Но может, я слишком себя накручиваю?

Аня обняла подругу.

– Ты всегда принимаешь все близко к сердцу. Твой муж сидит в баре с друзьями, веселится и наслаждается жизнью. Культурно отдыхает. Вспомни, как мы на первом курсе каждый вечер после пар пили «Маргариту»? Я к тому, что ты тоже не святоша какая-нибудь. Что это у тебя в руке? Сигарета, да?

Стало спокойнее. Когда они только познакомились в столовой университета, у Вероники была другая лучшая подруга. Кристина – девочка из Алтуфьево, влюбленная в Веронику до безумия. Они вместе сидели на парах, вместе ели сосиски в кафе и ходили по магазинам в те дни, когда Веронике не надо было на свидание. Кристина слушала дебильную музыку и носила только черное, писала стихи и материлась. Аня появилась в жизни Вероники тогда, когда Кристина призналась ей в любви. Не дружеской, а романтической. Очевидное отвращение, которое вызвало это признание, и появление на горизонте Ани решили дело. Общению с Кристиной пришел конец. Новая подруга одевалась у стилиста, с которым спала, и играла в команде КВН. От ее густых кудрявых волос пахло сигаретами. Как-то после занятий по истории искусства Аня пригласила Веронику в бар. Выпить кофе? Нет, выпить коктейль. Весь следующий год после занятий они ехали на метро до «Маяковской», проходили вдоль Патриарших, где в пруду еще плавали лебеди, и направлялись в сторону одного из баров – за комплиментами мужчин и сплетнями. Сейчас эти заведения с охранниками в черных костюмах закрылись, и на месте одного из них Аня открыла свой бар. Вероника стояла напротив него и курила вторую сигарету.

– Детка, пойдем, тебе нужно расслабиться, – сказала Аня. – Кстати, я рассталась с Эдиком. Нашла у него на подушке белые волосы. А потом достала из слива в ванной килограмм этих волос. Вот сука! Даже отрицать ничего не стал! Пошли.

В баре стало слишком тесно и душно. Вероника чувствовала себя частью бессмысленной толпы, которая живет только одним вечером и верит, что эта вечеринка никогда не закончится.

– Девушка, угощайтесь!

Перед ней стоял симпатичный парень с азиатским разрезом глаз, которых совсем не было видно из-за его широкой улыбки.

Вероника улыбнулась в ответ, сделала глоток и вспомнила, что где-то здесь ее муж.

– Степан, – парень протянул ей руку.

Татуировки покрывали всю ладонь. Вероника присмотрелась к сове, идущей на человеческих ногах от безымянного пальца к указательному, и переспросила:

– Степан?

– Да, но можно и Степа, – ответил он.

У

Степы были красивые глаза и перхоть на плечах толстовки. Дырявые черные джинсы. Он улыбнулся и подмигнул, пошатываясь в такт музыке. В руках у него не было ни бокала, ни сигареты.

– Вероника, – ответила она. – Извини, я сейчас.

Новый знакомый развел руками и, достав телефон, отошел в сторону, откуда шел Кирилл, пряча глаза за козырьком кепки. Он что-то напевал себе под нос. Сразу за Кириллом со стороны туалета вышла невысокая худая девушка в желтом платье, и, обойдя барную стойку, выскочила на улицу.

Вероника вышла за ней. Она встала почти вплотную и смотрела, как та вызывает такси. Изо рта шел пар. Адреса не было видно, но Вероника пыталась его разглядеть, пока не поняла, что ведет себя глупо, и, вернувшись в бар, пошла в сторону мужа. Он разговаривал с ее новым знакомым.

– А вот и самая прекрасная женщина на свете, – сказал Кирилл и обнял Веронику за талию.

– Можно тебя? – Вероника взяла его за руку и взглянула на стойку.

Там стоял стакан с водой, на поверхности которой покачивался кусочек лимона, как оставленный кем-то в бассейне плавательный круг.

Кирилл посмотрел на Степана, тот снова подмигнул Веронике и встал:

– Приятно было познакомиться, Вероника. Кирилл, я наберу.

– Кирюш, нам пора домой, – сказала Вероника, когда они остались одни. – Я вызову такси.

Она обняла его и глубоко вдохнула – алкоголем не пахло.

– Зачем? Я не пил. Да и домой рано. Серега только вошел во вкус. Или ты устала, любимая? – Он наклонился и заглянул ей в глаза. – Моя малышка устала? Давай-ка я вызову тебе такси и ты поедешь домой? А я вернусь через пару часов, и никаких напрягов.

Сережа с Аней подошли к ним и поставили на стойку стаканы с виски.

– Серега, Ника поедет домой, а ты обещай ей, что проследишь за мной. – Кирилл потрепал друга по плечу.

– Обещаю! Ровно в полночь Золушка вернется домой.

Когда машина подъехала, Кирилл помог Веронике сесть и захлопнул дверь. Всю дорогу до дома она мучилась вопросом: зачем он остался? Иллюзия контроля сузилась до пределов ее памяти: может, на стойке была не вода, а водка? Откуда Кирилл знает этого Степана, слишком похожего на наркодилера? Почему он вызвал такси, а не отвез ее сам?

Полночь подкралась так же незаметно, как тарелка с сыром и бокал вина в ее спальню. Минуты стали медленно проползать мимо, насмехаясь над ее попытками ускорить их движение взглядом на циферблат.

Вероника знала, что он не придет, и жалела, что дома не оказалось сигарет. Было семь минут первого, когда дверь открылась. Ключи упали на тумбочку.

Вероника замерла и сделала вид, что спит. Сердце отскакивало от грудной клетки, как теннисный мячик от стены. Смутное предчувствие беды нарастало комом, и, когда Кирилл выругался из прихожей, она перестала дышать. Он лег рядом и обнял ее, от запаха зубной пасты у Вероники закружилась голова.

– Спишь?

Она открыла глаза и повернулась к нему.