Зависимые

Верзун Яна

Вероника посмотрела на отца. Слез нет, когда они так нужны.

– Давай не будем ставить диагнозы, – произнес Игорь. – Я слышу, что тебе плохо. Но, ты знаешь, по последним данным в России только четыре процента населения совсем не употребляют алкоголь. Четыре процента полных трезвенников. Так что твоя ситуация неприятная, но, извини, не уникальная. И мы точно что-нибудь придумаем.

Игорь встал, чтобы обнять дочь.

– Папа, а его можно вылечить? Потому что если нельзя, я уйду прямо сегодня. Мне жутко

от одной мысли, что я совершила такую ужасную ошибку. Почему я сразу не поняла? Ну скажи, его можно спасти?

– Конечно, можно. Можно и нужно. Если все, что ты говоришь, правда, я знаю хороших специалистов, они мне лично не раз помогали. – Он остановился, поняв, что сказал лишнее. – Оформим его в клинику анонимно. Там хорошее медицинское сопровождение, психологи, врачи, но ты должна понимать, что, если он сам не захочет, ни один даже самый лучший врач ему не поможет. Ни один зависимый человек не признает, что у него проблемы. Отрицание – один из симптомов. Но я тебя прошу, не паникуй раньше времени! Может, у него сложный период в жизни? Иногда хорошенько напиться тоже полезно. Вот Довлатов писал… Как же он писал… Вот: «Я столько читал о вреде алкоголя! Решил навсегда бросить… читать».

Вероника допила вино и сморщилась:

– Давай лучше телефон клиники вместо цитат Довлатова. Хорошая эта клиника?

– Хорошая. Я все устрою. Десерт закажем?

Когда Вероника ушла, Игорь написал ассистентке, что отменяет на сегодня все встречи. Он заказал себе выпить и пересел за пустой стол в углу, подальше от шума. Посетителей стало больше, разговоры громче, сомелье вальсировали между столиками, как артисты балета. Ему не давали покоя слова дочери. Неужели все действительно так плохо?

Игорь набрал номер клиники и попросил главного врача перезвонить.

О клинике лечения зависимостей в Подмосковье Игорь знал не понаслышке: год назад он провел там две недели в качестве пациента. Из членов семьи об этом не знал никто, даже Наталья: она была уверена, что муж улетел на конференцию за границу. Решение лечь туда принял не он сам, а одна из его клиенток, которая несколько месяцев только и делала, что искала врачей и уговаривала Игоря пойти ей навстречу. И после последнего срыва, когда он не смог восстановить события очередной ночи с друзьями в бане, он согласился. Игорь не верил в действенность методов врачей и пришел в ужас, когда узнал стоимость лечения, но поехал.

Клиника представляла собой трехэтажное здание в усадебном стиле, с большим парком для прогулок, на территории которого находились небольшая конюшня и теннисный корт. Номера были разных категорий – он взял самый простой, с большой кроватью, телевизором и письменным столом. Из окна комнаты он каждый день смотрел на небольшое озеро и лес за ним и вспоминал деревню, где вырос, мать, которой давно не стало, отца. Отца-тирана,

никогда не ласкающего ни детей, ни жену, всю любовь отдавшего своей лошади.

Через две недели Игорь вернулся в город, храня воспоминания о медсестрах, будто привезенных в клинику прямиком из модельного агентства, и виде из окна. Он не пил ровно восемь месяцев – пока не случился тот скандал с женой, когда он впервые в жизни поднял на нее руку.

Договорившись о встрече с врачом, Игорь позвонил Кириллу и пригласил вместе поужинать.

Кирилл согласился, хотя знал, что не пойдет. Неделя трезвости нагоняла скуку. В шкафу на балконе лежала травка. За окном светило солнце.

Кирилл выкурил косяк и задремал в кресле. Когда он проснулся и заглянул в гостиную, Вероника, обернувшись полотенцем, натиралась маслом. Она то наклонялась, чтобы достать до щиколоток, то выгибалась, как кошка, чтобы намазать спину.

Кирилл почувствовал возбуждение и подошел к ней сзади, зарылся лицом в ее волосы. Она не сопротивлялась. Приятный вскрик, чуть сдавленный голос. Мягкая рука сжала его плечо.

Через полчаса они вышли на балкон.

– Может, хочешь травки, любимая? – спросил Кирилл.

Она кивнула, давая ему возможность покурить еще раз. По пути на кухню за стаканом воды Кирилл прихватил со стола ключи от машины и положил в карман шорт. Сейчас он включит жене залипательный сериал и прокатится по городу.

Третья серия сериала закончилась, и Вероника начала зевать. Травяной чай в чашках остыл.

– Хотела бы я работать над такими сериалами, – вздохнула Вероника. – Такая атмосфера, свет, декорации.

– И что тебе мешает? Ты ведь такая талантливая и трудолюбивая.

– Не знаю, я люблю стабильность. Думаешь, стоит поехать в Голливуд?

– Я бы с тобой поехал, – сказал Кирилл и улыбнулся.

Он уже забыл, что хотел прокатиться по городу. Жутко удобный диван работал как портал в сонное царство.

Но в третью пятницу домашнего ареста он решился. Проводить каждый вечер дома стало скучно, от лежания на диване затекла спина, от пиццы перед телевизором появился жирок на животе.

– Я бы прогулялся, все-таки пятница, – сказал Кирилл, заходя в спальню, где Вероника поливала единственный в квартире цветок.

– Давай. Можем прогуляться по набережной, а потом заехать к Ане в бар. Я обещала завести ей портупею для кинки-вечеринки. Только надо вспомнить, где она может быть.

Не считая нескольких неловких попыток поговорить, Вероника и Кирилл делали вид, что живут обычной жизнью. Недосказанность витала в воздухе, мешая привычному ходу вещей: они также обсуждали сериалы, но не говорили о своих чувствах, ходили вместе по магазинам, но ускоряли шаг, приближаясь к полкам с алкоголем. Ему нечего было сказать, а она боялась задавать вопросы.