Завещание

Маргарет Джоанна

– Во время одной поездок в Геную Федерико подал иск против своего двоюродного брата Филиппо после того, как скончался его отец Пьерфранческо, за право собственности на ваш палаццо. Новый дож вынес решение в пользу Федерико, который смог сохранить собственность как старший сын старшего сына, несмотря на то, что его отец был в немилости. Федерико не жил здесь постоянно, но останавливался в палаццо, когда бывал в городе. После смерти Федерико право собственности снова перешло к семье Филиппо.

– Porca puttana! – Никколо довольно потер руки. Я улыбнулась. –

Здесь чертовски холодно! Я попрошу Эмилиано усилить отопление.

Перед сном в своем ежедневном электронном письме я не стала упоминать о последних открытиях. Роза велела мне сосредоточиться на письмах. Но то письмо Томмазо, которое я нашла в ящике стола с описанием плана убийства короля – оригинал мне еще не попадался, натолкнуло меня на мысль. Возможно, судьба изумруда была связана с долгами Федерико?

В пятницу небо затянули грозовые тучи. В полдень я встала и потянулась. Прошло три недели с того дня, когда я познакомилась с Никколо.

Днем, просматривая последнюю коробку с письмами, я услышала щелчок замка и замерла, затаив дыхание. Никколо все еще был на занятиях. Эмилиано. Или, быть может, графиня? Я начала собирать бумаги, когда дверь распахнулась и вошла Северина. Ее волосы были убраны в пучок, на ней были очки и джинсы. Я с облегчением выдохнула.

– Изабель? Что ты здесь делаешь?

– Северина, я так рада, что это ты.

– Почему ты находишься в этой комнате и почему открыт шкаф? – Ее руки были скрещены на груди, а губы плотно сжаты.

– Что в коробке? – Тон ее голоса был настороженным. Холодным.

– Архивные материалы. Ваш семейный архив. Я работала с ними.

– Почему ты здесь?

– Никколо все устроил. Он помогал мне. И кроме того запирал меня каждый день.

– Ты могла обмануть моего брата, но меня ты не обманешь. Скажи мне, чего ты хочешь. Тебя кто-то послал? Я дам тебе возможность рассказать мне, или я вызову полицию.

– Северина, я ученый и работаю над докторской диссертацией о Фальконе. Несколько недель назад за ужином ты, казалось, интересовалась моей работой. Я готова показать тебе свои записи.

Я протянула ей блокнот, посвященный Фальконе как теме диссертации, заполненный подробными, но небрежно составленными заметками и случайными наблюдениями. Когда-нибудь я смогу сосредоточиться на диссертации, и эта информация будет крайне полезна. Всякий раз, когда я упоминала об изумруде, я просто писала букву «И», которая могла значить что угодно. Северина села и начала листать мой блокнот, просматривая страницу за страницей, нажимая пальцами так сильно, что ее ногти оставляли на бумаге след. Читая, она не поднимала на меня глаз, как будто что-то пыталась найти.

Закончив, она вернула мне блокнот.

– Я благодарна Никколо, потому что, как видишь, смогла сделать несколько важных открытий. Они имеют отношение к моей диссертации. Если ты посмотришь примерно двадцать страниц, то увидишь общий обзор. У меня здесь есть еще несколько тетрадей, – я жестом указала на них. – В одной из них набросок доклада, который

я буду представлять на конференции по истории в следующем месяце. Во Флоренции.

– Значит, ты здесь просто для того, чтобы написать… диссертацию? – После этих слов Северина расслабилась и сцепила пальцы на одном колене.

– А какая еще может быть причина? – Мое сердце бешено колотилось.

– Ты действительно не знаешь?

– О чем?

– Почему воры нас ограбили.

– Нет, не знаю. Что они украли? Здесь полно документов шестнадцатого века. Что происходит, Северина? Я хочу только написать диссертацию.

– Я верю тебе. – Черты ее лица смягчились. – Ум и добродетель – редкое сочетание, но Нико сказал мне, что у тебя есть именно эти качества. Значит, ты хочешь написать нашу историю? – Я кивнула. – Рассказать нашу историю? – Я снова кивнула. – Но как насчет другой женщины, которая работает над Фальконе? Роза. Ты должна ее знать.

– Да, я знаю ее. Точнее, знала. Роза исчезла.

– Исчезла? Что это значит?

– Она работала на кафедре Университета в Сент-Стивенсе, но в один из дней просто пропала. Спустя некоторое время полиция нашла ее предсмертную записку.

– Нет, не может быть! Нико знает?

– Я не говорила ему. Мы никогда не обсуждали Розу. Я и предположить не могла, что вы знакомы. Обычно договоренность о работе в архиве не подразумевает личное знакомство с семьей.

– Ты взяла тему докторской диссертации Розы после ее смерти?

– Да. Руководитель кафедры попросил меня продолжить работу над этой темой, потому что в противном случае университет лишился бы значительной части финансирования. Но это не единственная причина. История Фальконе пересекалась с моей предыдущей работой, так что я лишь немного изменила направление исследований, которыми занималась. Можно сказать, что я продолжаю работу Розы, но скорее это полноценное новое исследование. Роза… не хочу говорить о ней плохо, но она не слишком продвинулась в сборе материала.

– Меня это не удивляет, – усмехнулась Северина. – Мне она не показалась серьезным исследователем.

– Значит, ты знала ее? И Никколо тоже?

– Да. Он знал ее лучше, чем я. Она была твоей подругой? Ну, не важно. Я встретилась с ней только после того, как она почти закончила свою работу. Однажды поздно вечером я неожиданно вернулась из Лондона и увидела, как она целуется с Никколо в гостиной. Я спросила Нико об этом. Я видела его со многими женщинами, но с такой – впервые. Он сказал, что влюблен в нее, и я поверила. Она была красивой и вежливой. – Мне не следовало удивляться, но я неосознанно сжала руки вместе. Северина продолжила рассказ: – Я не вмешивалась в их личные дела. Несколько раз мы с Розой пили кофе в кафе через дорогу, и однажды она сказала, что попала в беду, и спросила, не могу ли я оказать ей услугу. Я плохо ее знала, поэтому сказала, что мне нужно подумать. Помню, она была так счастлива, что поцеловала меня в губы. Долгим поцелуем. Это было… приятно, я должна признать.