Завещание
Шрифт:
Он ущипнул меня за щеку, затем сбежал вниз по ступенькам и исчез на одной из улиц.
В течение следующих двух недель я ходила в палаццо Фальконе каждый день и следовала одному и тому же распорядку: была там уже в десять, уходила в шесть, что меня вполне устраивало, несмотря на царивший в комнате холод и отсутствие обеда. Я бегло просматривала документы, пытаясь найти хоть что-нибудь связанное с изумрудом. Когда мы с Никколо обменивались любезностями и вежливыми поцелуями при встрече или прощании, я обращалась к нему с нарочито профессиональным тоном,
Всякий раз, входя в палаццо, я вспоминала слова Розы и была полна решимости сдержать обещание: усердно работать и найти изумруд.
Каждый день я начинала с того, что просматривала последнюю страницу, на которой остановилась в предыдущий день, прежде чем двигаться дальше. Пробегая глазами по каждому документу, я останавливалась, если информация казалась важной или выявлялась неизвестная ранее связь.
В отдельном блокноте я вела записи, связанные с моей диссертацией, – краткое описание важных документов, которое помогало ориентироваться в материале. Именно по этой причине мне и не хотелось ссориться с Никколо.
Жаль, что мои исследования были сосредоточены на изумруде, потому что некоторые документы вызывали у меня восторг. Словами сложно передать то чувство, которое возникает, стоит взять в руки документ, которому больше четырех веков. Осознание того, что благодаря моему вкладу в исследования давно умершие люди, жившие четыреста лет назад, снова «заговорят», наполняло мою душу трепетом и некоторой долей страха. Я должна была точно восстановить данные, но, к сожалению, приходилось концентрироваться на поисках изумруда.
Каждые пять дней я отправляла Уильяму письмо, в котором кратко излагала свои «находки». Каждый раз я получала ответ, что мои результаты были впечатляющими. Теперь-то я начинаю понимать, как Розе удавалось пудрить ему мозги своими успехами почти три года.
Казалось, он с готовностью восхищался тем, чего я добилась.
Каждый вечер я писала Розе – или тому, кто читал мои письма, – стараясь, чтобы информация звучала многообещающе. Как будто я была уверена, что просматриваемые материалы и правда позволят найти изумруд.
Две субботы подряд я работала. Эмилиано отпирал и запирал меня в библиотеке, потому что Никколо два уик-энда провел с друзьями, катаясь на лыжах. По воскресеньям, когда у Эмилиано был выходной, я отсыпалась. Впрочем, спала я плохо: мне постоянно снился один и тот же сон, в котором я видела графиню, стоявшую перед дверью в библиотеку.
Ближе к середине срока, отведенного на исследования в Генуе, я и сама начала верить, что исследования приведут к важному открытию, несмотря на отсутствие каких-либо доказательств.
Большую часть второго воскресенья я провела, готовя доклад к конференции. На сайте все еще значилось имя Розы среди докладчиков, и ее тема называлась «Федерико Фальконе и концепция человека эпохи Возрождения». Хотелось надеяться, что в это название Роза вложила толику иронии, потому как тот черновик, который я набросала, был не особенно почтительным по отношению к Федерико.
Вечером я вышла прогуляться по окрестностям и посетила средневековую церковь Сан Августино. Когда я вышла на улицу, в кармане зажужжал телефон. На экране высветился незнакомый номер, с него мне звонили уже второй раз за день. Я ответила после второго гудка.
– Слушаю? – В коде города значились цифры 39, значит, номер был итальянским. – Pronto?
– Изабель, – прозвучал женский голос.
– Слушаю вас. Кто это?
Из динамика донеслись помехи, и голос исказился, словно я говорила с роботом.
– Не зна… ш-ш-ш… сер… ой… пасно…
– Роза! – воскликнула я. – Связь ужасная. Что ты сказала?
– Ты в серьезной опасности, Изабель.
– Роза, ты в порядке? Где ты?
Ответ я не разобрала, в трубке раздался писк, похожий на сигнал тревоги, а затем Роза сказала:
– Я не знаю, как долго смогу защищать тебя. Найди изумруд. Теперь они угрожают убить моего отца. Не упоминай об изумруде. Не упоминай мое имя.
– Подожди. Я не понимаю. Кто? Кто убьет тебя?
– Возможно, они прослушивают этот разговор, поэтому я не могу сказать больше. Сконцентрируйся на письмах. Пожалуйста, поторопись. – Связь оборвалась.
В тот вечер я написала Розе очередное письмо, сообщив о своих успехах, и не стала упоминать о телефонном звонке.
Глава шестая
В следующую среду я написала предварительное название своей диссертации: «Фальконе: Возникновение династической связи между Италией и Францией 1550–1600».
Когда Никколо в конце рабочего дня открыл дверь, я помахала ему рукой.
– Выглядишь довольной, – заметил он.
– Читала об одном из твоих предков, Федерико Фальконе. – Я сделала паузу, изучая его реакцию. – Тебе что-нибудь известно о нем?
Он покачал головой.
– Нет.
– Отец Федерико, Джованбаттиста, перевез свою семью из Генуи во Францию. Федерико, который жил в Генуе до подросткового возраста, сумел пробиться в высшие круги Парижа и стал близким другом французского короля. Восхождение Федерико к власти и богатству сделало его объектом зависти.
– Угу. – Никколо зевнул и прикрыл рот ладонью.
– Сегодня я читала о поездках Федерико между Францией и Генуей. Его часто обвиняли в получении финансовой поддержки от генуэзских банкиров. Я также нашла документ с описанием крупных долгов Федерико перед Крочи, флорентийской банковской семьей. Первой женой Федерико была Джиневра де Крочи, так что удивляться нечему, но мне хотелось бы знать, на что были потрачены эти деньги. Кроме всего прочего Крочи ссужали деньги даже королю Испании. Возможно, Фальконе обратился к флорентийским банкирам после того, как стал врагом дожа. Федерико также мог быть посредником между королем Испании и семьей Крочи.