Застава
Шрифт:
– А что ж ты раньше молчала? – Лис вскочил на ноги.
«Я ж думала, ты про него и толкуешь. Про озонового…»
– Великолепно, – Ворон откинулся на спинку дивана. – Сейчас мы договоримся до мафиозной организации заложных, которая поставила себе цель сжить нас с этого света. Надеюсь, шантажист Паша выступает единолично?
Лис тревожно посмотрел на братьев. В упрямстве с Вороном мог тягаться только Тур. И от мнения Тура сейчас зависело, будет его близнец иронизировать дальше или прислушается к рассудку.
– В
Тот согласно кивнул. Тур продолжал.
– Под «чёртом» понимают потустороннюю силу более высокого ранга, нежели простые навьи.
Лис опять вынужден был согласиться.
– В таком случае, кто выступает в этой роли здесь и сейчас? И по какой причине мы попали под столь пристальное внимание оных?
Юноша почувствовал себя студентом, тонущим на экзамене, а Ворон уставился на близнеца.
– Ты серьёзно?
– Я рассматриваю ситуацию с позиции Лиса, – пояснил Тур. – Итак, вопрос поставлен.
Тонуть так тонуть. Лис набрал в грудь побольше воздуха и выдал.
– А причина в том, что мы – дети Огненного Полоза, охраняющего царство мёртвых. И мы представляем реальную угрозу тому, кто использует заложных для воздействия на мир живых.
Ворон оставил в покое свои усы и подытожил.
– Приехали.
Тур вздохнул и покачал головой.
– Я пас. Вопросов больше нет.
– Братцы, вы достаточно видели и слышали! – в отчаянии воскликнул Лис. – Найдите же силы заглянуть в себя! Память – это единственное наше оружие. Поймите, я говорю это опять, потому что не хочу, чтобы кто-то из вас стал жертвой заложных! Отец дал нам в наследство уникальные способности, а вы отказываетесь от родства из страха перед собственным прошлым. Та, кто назвалась Пятницей, покровительницей усопших, сплела вам жестокую нить судьбы. Под её неусыпным оком вы играли в бесконечную войну друг с другом, тешили её тщеславие, и мощь её росла, питаясь вашей ненавистью. Да, это было. Но ведь вы победили! Каждый из вас победил её волю внутри себя, и отец открыл вам Переход, чтобы здесь, на этом свете, вы создали заставу сродни той, что охраняет Огненный Змей там! – он указал пальцем в пол.
– Лис, я просил тебя выяснить возможности заложных относительно зомби, – сказал Тур так, будто пропустил пламенную речь брата мимо ушей. – А ты чего начитался?
Юноша уронил руки, активно участвовавшие в процессе повествования, и плюхнулся на стул.
– Непробиваемо, – одними губами прошептал он.
В кресле возле телефонной тумбочки послышалось старческое кряхтение. Дед явился из тени лестницы в центр гостиной.
– Шумишь ты слишком, – проворчал он и подошёл к близнецам. – Уж извиняйте, но я тут слыхал всё.
– От тебя и Ки нам скрывать нечего, – сказал Ворон. – А эту песню, – он кивнул на младшего брата, – мы слышим время от времени в разных
– Песня она может и песня, – Дед почесал макушку, – а вот сила у вас особая есть. Вчерась Тур меня так в оборот взял, что я пикнуть не мог.
Всеволод Полозов удивлённо вскинул голову.
– Ты о чём?
– А то не заметил? – усмехнулся Дед и обернулся к Ворону. – Как мальчишка про раненого рассказал, Тур мне – пошли, мол, помогать будешь. Ну, я, это, отбрехаться хотел. Туманно там было впереди. И боязно. А он меня – хвать по спине. После я уж ни перечить, ни упираться не мог. Пришлось ошалевшим стрелком-малолеткой заниматься.
– Извини, Дед, – произнёс Тур. – Я не подумал, что близость чужой смерти вызовет у тебя страх и неприятные эмоции.
– А что я! Я не в обиде. Мёртвым смерть не помеха. Да и не резон мне, это, пужаться беды. Я вот за прошлым пошёл, а будущее нашёл. Галке и без меня нынче сытно и тепло. Авось вам теперь пригожусь. Дом хороший отстроили, а от людской жизни прячетесь. И батьки рядом нет, чтобы подсказать, что-де хорошо, а что плохо. Рановато, видать, из-под родительского крыла выскочили.
Дед хитро глянул на притихшего Лиса, переместился в излюбленное кресло и чинно растворился в складках покрывала.
– За прошлым пошёл, а будущее нашёл, – еле слышно повторил юноша, однако близнецы смотрели друг на друга, будто беседовали внутри своей пары, и символическую фразу не восприняли.
На стеллаже зашуршали газеты.
«Лис, а Лис, – позвала Кикимора. – Пусть они тут советуются дальше. А у меня к тебе куча вопросов!»
Лис вяло поднялся с дивана. Вмешательство Деда решающей роли не сыграло, и он пришёл к выводу, что пока целесообразно ретироваться.
– Мне к занятиям пора готовиться, – заявил он. – Почти неделю в универе не был.
– Десять минут тебе погоды не сделают. Сядь, – вдруг распорядился Тур. – Ворон, что будем решать по поводу твоего последнего заказа?
Владимир Полозов нахмурился.
– Нас пытались припугнуть, – медленно сказал он. – И не кто-нибудь, а ребята с того света. Признаюсь, мне не по себе. Но отступать я не хочу.
Юноша затаил дыхание. Получалось, что Ворон просил поддержки. Такое он слышал впервые. И впервые его голос призван был участвовать в общем решении.
– Лис?
– Они пугали, потому что сами нас боятся! – опомнившись, с жаром воскликнул Лис.
– Думаю, мы сумеем за себя постоять, случись угрозе вылиться в действия, – кивнул Тур.
– Мишенью наметили тебя, брат, – произнёс Ворон, и его карие глубокие глаза стали чёрными, как грозовая ночь.
– Двум смертям не бывать.
– Тур!
Лис непроизвольно отодвинулся от братьев.
– Прости, – Тур тряхнул каштановыми кудрями и виновато улыбнулся. – Прости, близняшка. Я ценю свою жизнь, тем более она – часть твоей.