Застава
Шрифт:
Тур отвернулся. Над дорогой на востоке, где остался город, как ранняя заря, поднималось блёклое искусственное свечение.
Перекрёст трёх дорог. Там завет древних рун,
Песнь надежды поёт над плитой Гамаюн…
– Что ты сказал? – Ворон напрягся всем телом.
– Я? – изумился Тур. – Мне показалось, что ты…
Оба непроизвольно оглянулись по сторонам, но ни призраков, ни кого-либо живого не заметили.
– Прозвучало
Тур сдвинул брови. Почудившаяся фраза распалась на сотни крошеных осколков, и мозаика не желала складываться в слова.
– Я тоже не расслышал, – вздохнул Ворон, хотя Тур так ничего и не произнёс. – Я за руль.
– Справишься с управлением?
– Будет лучше, если я займу мозги чем-нибудь деятельным, – отозвался Ворон. – Чёрт!
Из-под ноги в кювет юркнула шуршащая стремительная стрела.
– Гадюка, кажется.
– Приложилась? – походя поинтересовался Тур.
– А мне-то что, – Ворон занял водительское кресло. Брат сел рядом на пассажирское.
Мотор зарычал, гравий фонтаном брызнул на дорогу, и БМВ с рёвом выбрался на шоссе. Бело-голубой свет ксеноновых фар рассёк темноту на два ровных пласта.
Указатель «Медное. 10 км» вспыхнул впереди спустя четверть часа.
– Не гони, – Тур нарушил молчание. – Дождёмся рассвета. Ночью мы… не найдём.
Ворон с трудом, но внял рассудку. Автомобиль завернул на пустую стоянку, где обычно парковались для мелкого техосмотра транзитные фуры. Тур достал телефон.
– Как дела, Ки? – спросил он в трубку ровным, наигранно спокойным голосом. – …Нет, пока не нашли, но приблизительно известно, где он… Почему ты решила, что я обманываю?.. Ки, не выдумывай. Всё в порядке. Будь умницей.
– Следующий раз я буду звонить, – буркнул Ворон, старательно делавший вид, что пытается заснуть.
– Почему?
– Ты врать не умеешь.
Озноб и ломота волнами окатывали тело. Лис тяжело переставлял ноги. Его качало, как тростник на ветру, и казалось, на следующий шаг сил не найдётся вовсе.
– Сынок, может, это, полежать тебе?
Уставший от упрямства парня, Дед уже не настаивал на привале, а лишь предлагал.
– Дойду. Ты же говоришь, немного осталось.
– Ядрён-батон! Пять километров немного – днём по дорожке. А ночью в чаще да с лихорадкой – это целая бесконечность!
– Бесконечность не бывает целой по определению, – пробормотал Лис.
Дед навернул три яруса изысканного фольклора и дёрнул юношу за руку.
– Остановись, дурень! Или я к твоим братьям полумёртвую тень приведу!
Лис не понял, сам он споткнулся, или же болотник изловчился сгрести его в охапку и усадить, но так или иначе он очутился под раскидистыми лапами ели. Отяжелевшая голова склонилась к земле.
– Дед, я должен идти… –
– Лежи, ёрш неугомонный!
– Ты только не пропадай, – прошептал Лис. – Держись за меня.
– Да я-то удержусь. Нашёл, о чём беспокоиться. А коли что, Галка доведёт. Эва как носом работает… Э-эх, – Дед осторожно провёл несуществующей рукой по рыжим кудрям. – Спи, сынок, а я в твоём сне буду. Никуда не уйду.
– Слева, справа! Колея, просека! Да тут их десяток, этих просек!
Ворон с размаху хлопнулся на поваленное дерево и нервно вытер ладонью вспотевшую шею. Туру удалось придержать свои эмоции за узду. Что-то шевельнулось в траве. Он осторожно двинулся на звук, присел на корточки и провёл рукой по сочным стеблям осоки.
– Странно.
– Что? – Ворон подался вперёд.
– Да вон там торчит столбиком.
Ворон проследил за взглядом брата и заметил толстую чёрную змею, покачивающуюся возле пня в стойке кобры.
– Было бы странно, если бы она показала нам, где.
Он не уточнил, что именно «где». Слова «тело» и «труп» негласно перешли в разряд табу.
– Холодно сегодня, а она вылезла, – неохотно пояснил Тур.
– Стоп. Минутку…
Тур ждал.
– Змеиный и прочий яд, алкоголь, никотин нам с тобой параллельно. Правильно? – глаза Ворона, не спрятанные под очками, оживлённо блеснули.
– Экспериментально установлено, – поддакнул Тур, чувствуя, куда направлена мысль брата.
– Наркотик фактически тот же яд!
– Да, но Лиса мы не тестировали. К тому же, его аллергия на подавляющее большинство лекарственных препаратов говорит против твоей версии.
– Тур. Он не погиб.
– Я хочу надеяться, но… – Тур тяжело вздохнул.
Чтобы приглушить нахлынувшую боль, он переключил всё внимание на змею. От протянутой руки гадюка не шарахнулась, напротив, потянулась к человеку, будто намеревалась прильнуть к горячей ладони.
Тур… Ворон…
Тур зажмурился.
– Ты чего?
Ворон моментально очутился рядом с братом.
– Подожди… Слова… «надежду поёт… Гамаюн».
– Гамаюн?
Под порывом холодного ветра зашумели сосны.
Не сводя друг с друга взгляда, близнецы медленно поднялись на ноги.
– Гамаюн у славян – это птица, вещающая о судьбе тем, кто способен услышать тайное, – произнёс Ворон.
– Брат, возможно, я уже не в своём уме, – заговорил Тур и показал на землю, – но Лис ушёл вот с этого места в позапрошлую ночь.
– Живой!
Тур не разделил восторг близнеца.
– Ему худо. Ты чувствуешь?
Автомобиль судорожно подпрыгивал на ухабах лесной грунтовки.
– И это называется дорога! – Ворон вывернул руль, чтобы не угодить очередной раз в тракторную колею.