Застава
Шрифт:
– Лис не нашёлся. Но одно точно – на мотоцикле навернулся не он.
«Это радует. Ты всё-таки Ворон или Тур?»
– Второе верно. Аккуратно положи трубку и действуй в том же духе.
«Есть!»
Ворон сел в машину.
– Ну? Какие идеи?
– «Хонду» обнаружили в кювете около трёх часов назад. Прибавим час на развлечение мальчишек, – Тур посмотрел на электронный циферблат. – Итого – четыре. Наверное, он пешком домой топает.
– Тогда есть шанс подхватить его на дороге. Поехали.
Улицы, улицы,
Надежда потухла у ворот особняка.
Закат разрисовал небо малиновыми разводами. Шумно вздыхал сосновый бор, и грустно вторили ему сосны и осины, отрезанные от собрата высокой оградой, опутанной паутиной сигнализации и электросиловых проводов.
– Ветрено завтра будет, – обронил Ворон и отошёл от окна.
– Что? – Тур очнулся от невесёлых дум.
– Солнце в красные облака село. К ветру, – пояснил брат. – Прокачусь-ка я до города. Вдруг встречу.
Он направился к выходу из гостиной.
– Бесполезно, – Тур не пошевелился. – Если бы он мог, он давно бы вернулся домой.
– Ты чувствуешь что-нибудь?
Тур отрицательно качнул головой.
– Это то, – заговорил он, – что Марина назвала «два плюс один». Лис при нас, но глубже мы его не впустили.
Ворон выдохнул беспомощный стон. Ночной разговор крутился в голове во всех плоскостях, и плоскость реальности отходила на всё более далёкие рубежи с каждым новым витком.
– Тур, давай ненадолго представим, что Лис не выдумал историю с лисицей.
– Допустим факт превращения: человек – зверь – человек? – Тур удивлённо поднял брови.
– Нет. Допустим, что какая-то ситуация в мироощущении Лиса выглядит как превращение. Ведь, в конце концов, каждый воспринимает мир в соответствии с собственной системой координат.
– Это называется шизофрения.
– Пускай называется. В истории полно случаев, когда иное мировоззрение клеймили шизофренией. Что будет делать Лис, решив опять стать лисом?
– Уйдёт в лес, разумеется. Ты куда клонишь? Думаешь, он уехал за город, бросил мотоцикл и отправился в лесную чащу?
– Именно. Мотоцикл обнаружили недалеко от Никулино. Самая что ни на есть окраина. Смотри, – Ворон сел к терминалу и вызвал карту области. Нашёл курсором «мыши» нужный квадрат, щёлкнул, и Никулино с окрестностями выросло до величины экрана. – Кругом лесной массив. До ближайшей деревни пять километров, а дальше на юго-запад сплошные леса и болота.
Тур безо всякого энтузиазма подошёл к компьютеру и остановился у брата за спиной.
– Возможно. Но меня твоё объяснение не убеждает. По телефону он обещал приехать домой сразу после занятий.
– Наобещать
– Сумку он забыл, – не сдавался Тур. – Я говорил с его преподавателем. Тошный тип, но у меня нет оснований ему не верить. Парень психанул, когда его безапелляционно обвинили в списывании, и выскочил из класса. Никто же не верит, что у него идеальная фотографическая память. Ворон, согласись, у Лиса не было оснований сбегать из дома. Ведь ваш ночной разговор закончился в твою пользу.
– Я его озадачил и только. Мне вообще не следовало оставлять его одного! За остаток ночи он мог накрутить себе всё что угодно.
– Ворон, – брат немного повысил голос, – мы признаём у Бориса психические расстройства или не признаём? Если да, то я принимаю твою версию и ищу варианты лечения. Если нет, значит, с парнем что-то случилось.
У Ворона по спине пробежал неприятный холодок.
– В первом случае нам придётся признать, что у нас обоих тоже мозги не в порядке. Что твои руки и мой взгляд – это туфта, нет никакой Кикиморы…
«Я есть!»
– Ки, заткнись, – отмахнулся он и продолжал. – Кажется, пора звонить по больницам… Тур?
Тот смотрел в экран. От лица отхлынула кровь.
– Лебедево.
– И что?.. Вот придурок! – Ворон хлопнул ладонями по коленям. – Ки, выйди отсюда сейчас же!
«Это зачем ещё? Я и так знаю, что моё бывшее вместилище закопали на Лебедевском кладбище».
– Мент сказал, что мальчишки-угонщики живут в Лебедево, – проговорил Тур, не сводя взгляд с электронной карты. – Четыре километра от Никулино по шоссе и около трёх по просёлкам. Сходится.
Ворон вздрогнул.
– Ну что, туда?
– Только не ты, – Тур удержал его за плечо.
– И не ты.
«А давайте – я!»
– Ки, заткнись!
Это прозвучало из двух уст в один голос. После чего близнецы долго смотрели друг на друга. Страх Ворона перед кладбищами, причина которого потерялась в былых годах, с недавних пор крепко сковал и его единоутробного брата.
– Есть вариант получше, – сообщил Ворон. – Гоша. Пусть-ка отлепит свой большой зад от кресла и немножко пошевелится ради меня. Он мне давно кое-чем обязан.
«А кто такой Гоша?»
Кикимора отделилась от стены, и её синеватый контур плавно подплыл к Туру.
– Подполковник дорожно-патрульной службы, – пояснил Тур. – Зимой он угодил в неприятную историю с угрозой громкого вылета из органов. Ворону пришлось попотеть, чтобы исправить положение… На чём сговорились?
– Он пошлёт туда патрульную машину, – Ворон опустил трубку на рычаг. – О результатах сообщит.
С действиями Гоша не торопился, и терпение Полозовых иссякало столь же быстро, как росла тревога. Масло в огонь подлила Кикимора.