Запретный плод

Холли Эмма

Флоренс сделала круг по комнате, пытаясь рассмотреть каждую деталь, а Эдвард зажигал свечи. На стене у кровати висело небольшое изображение Мадонны, которое явно принадлежало руке современного художника, потому что в лице Марии не было и следа печали, глаза смотрели ласково и мягко, прямо в душу. Флоренс почувствовала, как слезы вскипают в глазах. Как Эдварду удается находить подобные шедевры?

Когда она обернулась за ответом к графу, тот усмехнулся:

– Я привел тебя сюда не для того, чтобы рассматривать картины, хотя они вполне

достойны внимания.

Он сделал шаг к Флоренс, протягивая что-то зажатое в ладони.

– Ты хотела воспользоваться этим однажды. Надеюсь, ты не передумала. – Когда пальцы разжались, на ладони, словно черная змея, распрямился, свесив в стороны концы, бархатный галстук.

Флоренс охнула, прижав руку к груди.

– Я думала... думала, что женщина не должна делать... подобного.

– Мужчины не любят отдаваться во власть женщины. Но я доверяю тебе, поэтому ты можешь делать со мной все, что пожелаешь.

При мысли, что она может связать этого сильного, гордого мужчину и делать с ним все, что душе угодно, у Флоренс перехватило горло. Между ног сладко заныло.

– Но если ты на самом деле этого не хочешь, я не стану...

– Эй, посмотри на меня, Флоренс! Разве ты не видишь, как я возбужден? Думаю, что бы ты ни придумала, мне все равно понравится.

Смущенная собственной смелостью, Флоренс перевела взгляд на его брюки, наткнувшись на выпуклость, начинавшуюся чуть ниже пояса. Опасаясь попасть впросак, девушка спросила, не отрывая глаз от выпуклости:

– Я смогу делать все, что захочу? Любые фантазии? И ты не будешь против?

– Все, что захочешь, милая, – подтвердил граф, чувствуя, что даже разговор о предстоящем опыте возбуждает его. – Я буду целиком в твоей власти.

Флоренс не сдержала улыбки. Так странно, что горделивый граф Грейстоу, человек, способный одним взглядом или жестом осадить любого, властный и сильный мужчина, будет принадлежать ей! Почти невозможно в это поверить! Смутившись от подобных мыслей еще больше, Флоренс зарделась и кивнула:

– Я согласна.

Эдвард снова протянул ей бархатные путы, затем открыл дверцу тумбочки и указал на остальные галстуки, спрятанные там.

– Тогда бери быстрее, пока я не передумал, – почти прорычал он.

Флоренс выхватила полоску черной ткани из его руки и отступила назад.

– Мне нужно раздеть тебя. Можно? – В ее глазах появились хитрые искорки.

– Тебе не нужно спрашивать. Сегодня ты все решаешь сама.

Прежде чем расстегнуть первую пуговицу его пиджака, Флоренс посмотрела Эдварду в глаза.

«Она начинает мне верить», – подумал граф, прежде чем девушка толкнула его на кровать.

Пока Флоренс раздевала его, он боролся с невероятным желанием завалить ее рядом и подмять под себя. Эдвард терпеливо ждал, пока девушка снимет с него пиджак и ботинки, ослабит манжеты и воротничок, стянет рубашку. Когда дошло дело до носков, его почему-то охватил такой трепет, словно это была самая интимная из возможных ласк.

– Какие

у тебя большие ноги! – простодушно удивилась Флоренс и пощекотала графу пятку.

Мужское достоинство Эдварда заволновалось еще больше. Он боялся шелохнуться, чтобы не нарушить хрупкое равновесие и не сделать то, чего так страстно желал – взять инициативу на себя. Он дал Флоренс обещание, что будет целиком в ее власти, и не собирался нарушать его.

Словно почерпнув уверенности в его покорности, девушка стала действовать смелее. Теперь она не столько раздевала, сколько ласкала лежавшего перед ней мужчину, рисуя кончиками пальцев круги на плечах и животе. Заставив его перекатиться на живот, она с еще большим интересом гладила его спину и шею, будто заново удивляясь крепким мышцам под загорелой кожей.

Повинуясь секундному порыву, она шлепнула Эдварда по заду. От изумления он сжал ягодицы и уставился на нее.

– У тебя такой крепкий... ммм... зад, – заметила Флоренс, краснея.

– Если бы ты знала, как крепко у меня все спереди, ты тотчас позабыла бы про зад! – хмыкнул граф.

На этот раз она не смутилась, а засмеялась. От ее смеха у Эдварда перехватило дыхание: он успел забыть, как женственно и естественно она умеет смеяться. Флоренс сзади обняла его, и ладони заскользили по сильной груди, спустились ниже, к дорожке волос, сбегавшей к паху. Эдвард молча ждал продолжения и за несколько мгновений ожидания слышал только бешеный стук собственного сердца.

– Если я продолжу раздевать тебя, если освобожу... его, – раздался жаркий шепот над ухом графа, – а затем начну ласкать... ты сумеешь держать себя в руках? Ты по-прежнему будешь слушаться меня?

– Сегодня все решаешь ты, милая, – кивнул Эдвард после короткого колебания.

Флоренс потянула его за руку, поднимаясь с кровати. Как только он встал, она снова спряталась у него за спиной. Теперь Эдвард видел только ее руки, расстегивавшие пуговицы штанов, как если бы это были его собственные руки, на короткое время ставшие более изящными и белыми. От этого ему стало казаться, что все его тело больше не принадлежит ему, а находится целиком во власти Флоренс. Почему-то это странное для человека, не привыкшего подчиняться, ощущение невероятно возбуждало.

Флоренс прижималась к нему сзади, тело ее было горячим и трепетным. Она была возбуждена не меньше, чем Эдвард, и при мысли об этом он застонал.

– Думаю, теперь меня лучше связать, – усмехнулся он сквозь зубы. – В противном случае я за себя не отвечаю.

В ответ на это девушка быстро присела на колени и укусила его за ягодицу. От неожиданности Эдвард почти подпрыгнул и выругался.

– О, прости! – воскликнула Флоренс испуганно. – Прости, пожалуйста! Я сделала тебе больно?

– Пожалуй, нет, – ответил Эдвард с улыбкой, пока девушка ласково гладила укушенное место. – Скорее, удивила.