Запретный плод
Шрифт:
Удивленная собственным желанием, девушка поняла, что с радостью поменялась бы ролями с чудесными скульптурами, которые не могут испытывать стеснения и страха на виду у сотен людей. Она коснулась бедра одной из нимф и удивилась тому, что оно оказалось таким холодным.
– Флоренс, – окликнула ее герцогиня. Смутившись, девушка заспешила за Ипатией. О чем это она думала только что! Нет никаких сомнений, что от страха перед балом у нее помутился рассудок!
Дом Вэнсов напугал и потряс ее не меньше, чем железнодорожный вокзал Лондона, где она чуть не заблудилась в толпе. Особняк в Найтсбридже, архитектором которого был сам
Уборная, в которой дамы могли снять накидки и поправить прически, оказалась просторной светлой комнатой со множеством зеркал, перед которыми крутились и щебетали женщины. Горничная помогла Флоренс найти местечко в уголке, где можно было посидеть в одиночестве и прийти в себя. Скрытая от других перегородкой из живых растений, девушка коснулась мясистого листа фикуса. Какое счастье, что в этом огромном доме есть место, где можно перевести дух!
Она говорила себе, что все получится, что ей необходимо собраться с мыслями и принять этот вечер как неизбежное зло. Хотя почему зло? Разве не она сама хотела найти себе обеспеченного доброго мужа? Как только она встретит достойного джентльмена и выйдет за него, то сможет сполна отплатить герцогине за ее заботу. И как, интересно, ей это удастся, если она проторчит в углу весь бал?
Она почти уже убедила себя в том, что пора выйти из укрытия и присоединиться к гостям, как за зеленой изгородью мелькнули три юные леди, остановившиеся поболтать. Скрытая цветочной стеной, Флоренс осталась незамеченной. Две девушки были одеты в голубые кисейные платья немного разного оттенка, и Флоренс узнала в них сестер Уэйнрайт. Они стояли так близко, что осторожно выскользнуть из уголка не представлялось возможным. Придется подождать, пока юные сплетницы уйдут. Мысленно Флоренс обозвала себя трусихой, но так и не сдвинулась с места.
– Говорят, он очарован ею! – хмыкнула недоверчиво одна из сестер. Грета, так, кажется, ее звали. А младшую Минна.
Обе девушки были молоды и красивы, с сияющими глазами и чудесными волосами, аккуратно уложенными в прическу, оставлявшую свободными несколько локонов, послушно спускавшихся по шее к плечам. Как Лиззи ни билась, добиться такого же послушания от густых волос Флоренс она не смогла. Весь вид сестер Уэйнрайт говорил о том, что они знают свое место в обществе и на этом балу, поэтому они томно закатывали глаза, щебеча, и всплескивали руками. Если тетя Ипатия действительно желала, чтобы ее воспитанница затмила их собой, то она просчиталась.
– Уверена, что речь не идет ни о каких чувствах! – заявила третья девушка, которую Флоренс так и не узнала. – Все же знают, что он просто рожден для флирта. Здесь та же история! Скорее всего он просто согласился вывести в свет «драгоценную кузину».
– Может, ты и права, – произнесла мисс Минна холодным, хищным тоном. – Зато второй кузен даже на это не согласился, уверяю вас. Мы с сестрой видели, как он резко прикрикнул на нее, потому что она не смогла справиться с лошадью. Он ускакал так быстро, словно бежал от чумы, а эта безнадежная дурочка разревелась – представляете! – прямо в парке.
Господи Боже, да они
– А вот это уже настоящая чушь! – хмыкнула она. – Фредди Бербрук просто легко увлекается. Об этом знают все девушки нашего круга. В любом случае не вижу причины обсуждать подобное ничтожество, как эта простушка! Да если бы ее не приняла под свое крылышко эта старая высохшая драконша, ее бы вообще никто не заметил!
– Почему же! Она привлекательная, – вставила Грета с неудовольствием. Саму себя она, похоже, считала эталоном красоты.
– Н-да, как молодая молочница с румяными щеками! – поставила точку Минна. – Да кто поверит, что она не нарисовала себе эти щеки перед балом! Наверняка на деле она бледная немочь!
Если бы три девушки могли видеть Флоренс в этот момент, они бы сразу убедились в обратном: ее румянец был самым что ни на есть настоящим, даже уши стали малиновыми от стыда и бессильного гнева. Она с облегчением заметила, как трио движется к двери, ведущей из уборной в гостиную. И как заключительный аккорд прозвучала реплика Греты:
– Этакий животный магнетизм. Свеженькая, как дичь, на которую нацелился хищник. Мужчины любят таких... вы понимаете, в каком смысле. На большее она не годится!
Флоренс прижала пальцы к пылающим щекам. Неужели люди могут быть такими злыми? И что им за дело до нее?
Низковатый мелодичный смех прервал ход ее мыслей. Флоренс подняла взгляд. Худенькая девушка со светлыми волосами и мелкими веснушками на носу и щеках весело смотрела на нее. Веснушки были такими задорными, разбегаясь по ее лицу, словно играли на нем в увлекательную игру.
– По ужасу, который выдает твоя поза, я поняла, что ты и есть печально известная мисс Фэрли? – спросила девушка.
Это были такие простые и искренние слова, что Флоренс невольно рассмеялась. Она поднялась и присела в неглубоком реверансе.
– Да, это я. «Молодая молочница с румяными щеками».
– А я Мередит Вэнс, «невоспитанная дочь хозяина дома и самая аппетитная дебютантка сезона», – заявила девушка в тон Флоренс и протянула ей руку для вполне мужского приветствия. – Мне кажется, сейчас самое время объединиться и пройтись по залам, чтобы показать этим драным кошкам, что «молодая молочница» и «аппетитная дебютантка» еще отобьют у них всех женихов!
Флоренс не встречала мисс Вэнс раньше, но слышала, что она не только дочь хозяина особняка Найтсбридж, но и наследница герцогского титула. Такой приятный и могущественный союзник ей точно пригодится.
– Почту за честь составить вам компанию, мисс Вэнс, – улыбнулась Флоренс.
– О, зови меня Мэри, – предложила та, сморщив нос, отчего веснушки смешно собрались в кучку. – Все мои друзья зовут меня так, а мне кажется, мы подружимся.
У Флоренс перехватило дыхание. С тех самых пор, как она покинула свою деревеньку, никто не предлагал ей свою дружбу как ровне, да она и не ждала ничего подобного. Впрочем, и в Кезике ее друзьями были пожилые леди, знакомые приходского священника, которым было все равно, с кем общаться.