Запретный плод
Шрифт:
А как иначе? Особенно когда я знаю, какой он, когда возбужден?
Я ерзаю на своем месте и гоню мысли прочь, как всегда. Мне приходится отгонять их. За последний год я в этом хорошо научилась. Он провел черту той ночью, и я достаточно уважала его границы, чтобы держать свои мысли при себе.
Хотя я никогда не видела его в академической обстановке. Никогда не видела в нем уверенности, которую он так легко излучает в классе, и чувства цели и руководства.
Мне раздражающе жарко, и я думаю обо всем на свете, кроме той ночи.
Это
По крайней мере, на минуту.
К тому моменту, как он устраивается, мои глаза бессовестно блуждают по нему.
Его предплечья загорелые и мускулистые, покрытые венами от рубки дров и починки старых машин. Он почти никогда не бывает чисто выбрит, обычно предпочитая, чтобы вдоль челюсти у него было несколько миллиметров щетины. Его волосы прямые и длинные, обычно слегка зачесаны назад. В них, как и в бороде, есть седина, но при таком освещении она едва заметна. Я знаю об этом только потому, что постоянно нахожусь рядом с ним. Глаза у него обычно мягкие, что делает его доступным. Но раньше я видела их жесткими и острыми от гнева. У него аквилонский нос - слегка изогнутый и острый, придающий ему царственный, благородный вид. Он носит свои обычные черные круглые очки, что только подчеркивает сексуальный вид профессора.
— От него так и веет сильным возбуждением, — пробормотала девушка, сидящая по другую сторону от меня.
Мои щеки горят.
Черт, Зои. Я долго не протяну. Ты чувствуешься слишком охуенно.
Я забираю все воспоминания о той ночи и кладу их в коробку, которую держу под замком, если не остаюсь одна в постели. Большую часть времени я жалею, что не могу запереть все его существование.
Но он был лучшим другом моего отца.
Он приходил на мои дни рождения, и я не могу вспомнить свою жизнь без него, потому что он был рядом с самого первого дня.
Этого никогда не было.
Несмотря на это, у меня сводит живот, когда его волосы падают на лоб, когда он смотрит на свой стол, а его большая рука лежит над тем, что, как я предполагаю, является списком класса.
И боже, на что способна эта рука...
Скрестив ноги, я наблюдаю, как Лиам поворачивается и пишет свое имя на доске, а по классу проносится ропот.
Я точно знаю, о чем они думают.
Его задница в этих брюках выставлена на всеобщее обозрение. А поскольку рубашка приталенная, широкие мышцы спины пульсируют и сокращаются при каждом движении его руки по доске.
Я всегда знала, что Лиам привлекателен. Я думала так, когда была подростком и краснела, когда он был рядом. Я думала так и тогда, когда стала старше и начала открывать свою сексуальность. Выросшая в стенах школы-интерната, я не стала святой девственницей - у меня была своя доля парней и знакомств. Я знаю, что мне нравится и как мне это нравится. Когда мои родители умерли и Лиам стал моим опекуном, я заперла свою школьную влюбленность так крепко, что не смогла бы найти ключ, даже если бы захотела.
Но потом, в Каталине, клетка сломалась, и я почувствовала, что меня тянет к нему так, как не тянуло ни к кому раньше.
Я хотела его.
Нуждалась в его внимании.
Может быть, я все еще нуждаюсь в нем, но с той ночи я стала лучше находить выход в других местах.
Он защищающий, но в
Что только усилило мои чувства.
— Добро пожаловать в экопоэзию: Природа и экологические темы в стихах, — медленно произносит он, его низкий голос гулко разносится по аудитории, а его рука летает над доской. — На этом уроке мы отправимся в поэтическое путешествие по миру природы и насущным проблемам, которые его окружают. Меня зовут Лиам Рейвэдж, и я имею честь быть вашим профессором в течение следующих трех с половиной месяцев.
Он перестает писать на доске и поворачивается к нам лицом. Мой взгляд скользит по словам на доске.
Эмоция, мысль, действие
Каждое слово подчеркнуто, но слово "действие" подчеркнуто дважды.
— В мире, где наша связь с природой важна как никогда, сила поэзии вызывать эмоции, провоцировать мысли и вдохновлять на действия становится все более важной, — начинает он, указывая на доску. — Этот класс представляет собой уникальное пересечение двух глубоких дисциплин: поэзии и экологического сознания. В течение следующих нескольких недель мы будем изучать, как поэты разных эпох, культур и слоев общества взаимодействовали с миром природы и решали экологические проблемы с помощью красоты и красноречия стиха.
Он потирает рот рукой, а его глаза сканируют комнату.
Не видь меня, не видь меня, не видь меня...
Его глаза медленно сканируют каждое из наших лиц. — Мы рассмотрим способы, с помощью которых поэты воспевали величие природы, боролись с последствиями...
Мое сердце замирает, а тело Лиама слегка подрагивает, когда его глаза встречаются с моими. Шок, растерянность и, возможно, немного веселья играют на его лице.
Он прочищает горло и опускает взгляд, совершенно растерянный, но не желающий терять самообладание.
И не теряет. Он перебирает свои бумаги, находит ту, которую искал, и снова прочищает горло.
— Как я уже говорил, мы рассмотрим способы, с помощью которых поэты воспевали величие природы, боролись с последствиями человеческих действий и представляли себе устойчивое будущее.
Его глаза переходят на мои, и намек на веселье на его губах исчезает, сменяясь легкой хмуростью.
А его глаза?
Они темные и грозовые.
— Наше путешествие будет проходить по произведениям известных поэтов, таких как Вордсворт, Уитмен, Дикинсон, и современных авторов, таких как Мэри Оливер, Венделл Берри и Джой Харджо. Мы также познакомимся с менее известными поэтами, чьи голоса сыграли важную роль в формировании движения экопоэзии.
Он откладывает бумагу и подходит к передней части своего стола, опираясь на него и скрещивая руки.
— Но этот урок - не только академический анализ. Это также платформа для вашего творчества и вашего голоса. У вас будет возможность выразить свои мысли, наблюдения и эмоции в собственной эко-поэзии, соединяясь с миром природы глубоким и личным образом. Именно поэтому ваш первый урок сегодня пройдет не в этом классе.
По комнате проносится еще один ропот, а мои глаза не отрываются от глаз Лиама, несмотря на его отказ смотреть в мою сторону.