Запретный плод
Шрифт:
Медленной, мучительной смертью.
Что, собственно, и происходило со мной последние двенадцать месяцев.
Все изменилось между нами той ночью в Каталине. Я много раз прокручивал в голове все события той ночи, но детали всегда оставались такими размытыми. Однако чувство вины не покидало меня, и я полностью уничтожил все шансы на повторение: я не пил рядом с ней, а также следил за тем, чтобы мы никогда не оставались наедине слишком долго.
Воздушная атмосфера между нами была похожа на бомбу замедленного действия,
Большую часть времени мы общались как обычно - сердечно, дружелюбно, комфортно. Но время от времени я ловил на себе ее взгляд. Не в сердечном смысле.
Мы никогда не говорим о той ночи, и она меняет тему, как только речь заходит о поездке. Я не собираюсь настаивать на этом. Очевидно, мы слишком много выпили, так что кто может нас винить?
Но что-то между нами изменилось.
Алкоголь делает губы свободными, а свободные губы топят корабли.
Да и гребаные съестные приправы не помогли.
Зои меняет тарелки местами, а мы со Скотти смотрим друг на друга. У меня такое чувство, что он знает, что он мне не нравится. Когда я рядом, он часто ерзает, что всегда вызывает у меня прилив адреналинового триумфа.
Наконец он разрывает зрительный контакт и прочищает горло.
Опять.
Когда вторая тарелка заканчивает разогреваться, они вдвоем начинают есть у стойки.
— О боже, — стонет Зои, откусывая кусочек курицы. — Твоя жареная курица - моя любимая, Лиам, — добавляет она, улыбаясь мне.
— А как же моя курица? — Скотти хнычет, имея в виду киоск с жареными цыплятами, где он работает.
— О, детка. Твоя курица тоже хороша.
Она встает на носочки и коротко целует его, хотя я никогда не видел, чтобы так поступали.
Скотти откусывает огромный кусок.
— Черт. Этот цыпленок просто великолепен. Отличная работа, мистер, — бормочет он между жеванием.
Ноль манер.
Я бросаю взгляд на идиота, который ест мою курицу, и Зои ухмыляется. Наши глаза встречаются, и только тогда я замечаю фиолетовые мешки под ее глазами и то, как ее волосы откинуты назад и намотаны на одну из ручек, которые она постоянно у меня крадет.
— Как прошел день? — спрашиваю я Зои, наблюдая за тем, как она поглощает свою еду.
— Отлично, — отвечает она, проглотив кусочек. — Почти закончила эссе по политологии, — добавляет она, вытирая рот салфеткой. — Но кто-то отвлек меня, — добавляет она, закатывая глаза на Скотти.
Я злобно смотрю на него, и он неловко отводит взгляд.
— Хорошо, что я так и не решился закончить колледж, — размышляет Скотти, громко жуя. — Слишком много работы.
— Какой сюрприз, — ворчу я себе под нос, сузив глаза.
Глаза Зои вспыхивают, впиваясь в мои.
— Лиам, — предупреждает она.
Скотти добродушно смеется и обнимает Зои за плечи. Снова возникает желание
— Мне пора идти. Увидимся в субботу, Зо, — быстро говорит Скотти, целуя Зоуи в макушку. Он глупо прощается со мной — До свидание, мистер Рейвэдж. Спасибо за курицу.
Зои быстро чмокает его в губы и бормочет что-то на прощание.
Я ничего не говорю, пока он уходит, насвистывая песню Fall Out Boy. Позер. Как только за ним закрывается входная дверь, Зои отталкивается от прилавка и несет обе пустые тарелки к раковине.
Капитан Суши выходит из своего укрытия и ласково гладит Зои по ногам.
— Тебе следует перестать быть таким грубым с ним, — говорит она низким голосом.
Она стоит ко мне спиной, и, черт возьми, я не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть на нее снизу.
Как ее джинсы с высокой талией подчеркивают выпуклость ее задницы. Как обрезается ее талия, и как ее обрезанная черная майка достаточно коротка, чтобы открыть мне кусочек кожи оливкового оттенка. Мои пальцы дергаются, когда я думаю о том, чтобы провести рукой по гладкой джинсовой ткани и...
Черт.
Мои мысли возвращаются ко вчерашнему дню, когда я увидел ее, сидящую в первом ряду моего класса, скрестив ноги, и выглядящую как идеальная, мать ее, ученица. Не могу отрицать, что вид ее там - в единственном месте, где я был в безопасности от натиска желания ее - вызвал во мне что-то глубокое и собственническое.
А также заставило меня поправить член в штанах.
Но она под запретом. Всегда и полностью.
Прислонившись к противоположной стойке, я скрестил руки.
— Невозможно. Он делает это слишком легко, — пробурчал я. — Оставь посуду. Я помою ее позже, — добавляю я, имея в виду кружки и тарелки в раковине.
Выключив воду, Зои вытирает руки о полотенце для посуды и поворачивается ко мне лицом. Видеть, какой уставшей она выглядит, - это как удар в живот, и я тяжело вздыхаю, позволяя своим глазам блуждать по ее лицу.
— Я вижу, как крутятся колесики беспокойства, — говорит она с сардонической ноткой в голосе, протягивая руку, чтобы погладить капитана Суши. — Перестань беспокоиться обо мне. Я устала, но со мной все в порядке. Я собираюсь закончить свою работу, а затем отправиться спать.
А потом она встанет в шесть, чтобы дочитать литературу, и снова будет допоздна гулять со Скотти или друзьями... Моя рука упирается в край прилавка.
— Останься дома и отдохни в эти выходные, — предлагаю я, уже зная, что она будет сопротивляться.
Ее губы сжимаются, когда она поднимает на меня глаза.
— Я обещала Скотти пойти на его концерт в субботу вечером, — сразу же заявляет она, как будто у нее нет места для споров. Что для нее, думаю, так и есть.
Как бы я ни старался, Зои будет давить на себя, пока не рухнет. И я ни черта не могу с этим поделать.