Запретный плод

Ричардсон Аманда

И мне чертовски плохо от этого.

Я не могу отрицать, что она красивая и манящая. Я не могу отрицать, что мне нравится проводить с ней время. Я также не могу отрицать, что мой взгляд, возможно, блуждает по ней, и, черт возьми, это заставляет меня чувствовать себя гребаным уродом.

Это чувство пересиливает все - чувство неправильности.

Она должна знать, что между нами никогда не должно быть ничего подобного... как бы сильно я этого ни хотел.

Я вздыхаю в отчаянии и делаю шаг прочь от нее.

— Это неправильно, — выдавил я из себя.

За эти напряженные секунды я слышу только

стук дождя по полу и стук пульса в барабанных перепонках. Несколько человек возвращаются на танцпол, и Зои берет меня за руки и ведет в заднюю часть ресторана. Дождь замедлился, и небо в основном темное, хотя я отчетливо вижу ее лицо.

Я вздыхаю.

— Послушай, Зои. Ты пьяна и растеряна. Логично, что ты уцепилась за единственное постоянное существо в твоей жизни.

Она смеется и закрывает лицо руками.

— Боже, ты такой снисходительный. Ты обращаешься со мной как с ребенком!

— Тебе восемнадцать! И ты почему-то считаешь, что достаточно просвещена, чтобы флиртовать со мной? Так не бывает, Зои. Когда мне было восемнадцать, я принимал множество глупых решений. Я не понимал, какого черта делаю. И ты тоже. Прекрати. Черт возьми. Соблазнять. Я…

Она бросается вперед, и прежде чем я успеваю среагировать или подумать, ее губы оказываются на моих. Я бессилен остановиться, бессилен сопротивляться. Мои руки находят ее талию, и я стону, когда мои ладони обхватывают ее плоть, а она прижимается ко мне. Я позволяю ей, держась за нее изо всех сил, пока мои большие пальцы вдавливаются в нее, потому что, что бы, блядь, ни происходило, это полностью затягивает меня под ее чары. И, мать твою, ее губы на моих посылают волну за волной в мой слишком твердый член. Инстинктивно я отстраняюсь от ее рта, и мы оба задыхаемся.

— Я точно знаю, что делаю, — говорит она, задыхаясь, прежде чем снова прижаться своими губами к моим и обхватить меня за шею.

С каждым ударом сердца меня все дальше затягивает под одеяло опьянения, и даже если бы я захотел остановиться, то не уверен, что смог бы. Мои чувства обострены, и все остальное исчезает, когда наши рты прижимаются друг к другу, когда я загибаю пальцы вокруг ткани ее платья, когда из моего горла вырывается низкий гул. Это животно, пьяняще и неправильно. Но сейчас все как в тумане, и я не могу понять, как то, что кажется таким приятным, может быть таким неправильным.

Каждое движение ее пальцев по моей шее заставляет меня стонать.

Каждый крошечный вздох, вырывающийся из ее рта, заставляет меня прижимать ее к своему члену, чтобы добиться трения.

Каждое движение, звук и прикосновение усиливаются, и тогда мой рациональный разум отступает. Слишком легко игнорировать тревожные сигналы. Слишком легко прислушаться к тому, чего хочет мое тело.

— Внутрь, — приказываю я, мои руки скользят к ее попке и сжимают ее.

Она отстраняется и игриво ухмыляется, а затем поворачивается и открывает то, что кажется свободным офисом или кладовой. Я следую за ней внутрь на шатких ногах, и если бы я был трезв, то именно в этот момент понял бы, насколько ужасной была эта идея. Если бы я был лучше, возможно, я бы лучше контролировал свои импульсы.

— К черту, — бормочу я, притягивая ее к себе.

С сожалениями и последствиями своих решений я смогу разобраться завтра. Сейчас

я могу думать только о том, чтобы погрузиться в нее и трахнуть ее до потери сознания.

Из-за недостатка света наши зубы больно щелкают друг о друга, и, когда мои глаза проясняются, мы оба слегка отстраняемся.

— Прости, — тихо говорит она. — Ты пьян и под кайфом, и я не хочу...

— Заткнись, — рычу я, снова притягивая ее к себе.

Она хнычет, когда я поднимаю ее и прижимаю к стене, одной рукой задирая платье, а другой проводя по ее попке. Слегка спотыкаясь, Зои хихикает, когда я забираюсь под подол ее платья, хватаю нижнее белье и грубо стягиваю его с ее тела. Маленькую комнату заполняет звук разрыва, и она открывает рот.

— Ты только что сорвал с меня нижнее белье?

— Тише, — бормочу я, и что-то темное и тревожное омывает меня. Мой разум кричит, чтобы мы прекратили свои действия, но я не могу перестать прикасаться к ней.

Это чертово пирожное.

— Лиам, — хнычет она. Звук ее имени на моих губах, когда я делаю это... невообразимо.

Я замираю, мой большой палец останавливается совсем рядом с ее клитором. Я чувствую, какая она мокрая... как сильно она этого хочет. Если бы я был трезв, я бы наслаждался всем. Но сейчас все, что мне нужно, - это быть внутри нее. В голове у меня одновременно и дикий беспорядок причин, по которым я не должен этого делать, и одновременно жуткая тишина.

— Ты мне нужен, — добавляет она с отчаянием в голосе.

Я не понимаю, почему, и не могу точно определить, что именно я чувствую от этих слов...

Я просто знаю, что хочу, чтобы она отдалась мне.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчу я ей в губы. — Абсолютное, черт возьми, сумасшествие, — рычу я, накрывая своим членом ее капающую киску.

— Противозачаточные? — спрашиваю я, думая о последствиях своих действий, которые так чертовски далеки. Но я знаю, что должен спросить об этом. В моей голове еще осталась хотя бы одна ответственная клетка мозга.

— Да, — вздыхает она.

Я не колеблюсь. Я толкаюсь в нее, и она такая чертовски тугая...

Зажмурив глаза, я дышу через нос, чтобы не взорваться раньше времени. Смутно я замечаю, что она чувствует себя... по-другому. Слишком туго, и ее лицо скривилось от боли. Сквозь дымку я открываю глаза и смотрю на нее.

Она...?

— Ты что, черт возьми, издеваешься? — почти кричу я, начиная вырываться.

Руки Зои ложатся на мои бедра, останавливая меня.

— Пожалуйста. Нет, не издеваюсь. Нет, — вырывается у нее с тяжелым вздохом. — Я не девственница.

Облегчение захлестывает меня, и я делаю выравнивающийся вдох, когда ее тепло обволакивает мой ноющий член.

— Продолжай, — умоляет она, в ее голосе слышится уязвимость.

Я слишком далеко зашел, чтобы размышлять об этом, хотя знаю, что не должен наслаждаться этим так сильно, как сейчас. Быть внутри нее - лучшее, что я когда-либо чувствовал. Я рассеян и эгоистичен, и все, о чем я могу думать, - это наблюдать, как она распускается. К черту последствия. Я медленно выхожу почти до конца, и когда я вхожу в нее, она издает глубокий стон, от которого я на грани взрыва внутри нее. Моя рука скользит по ее бедру, а большой палец нащупывает ее клитор, и я стону, когда она сжимается вокруг меня.