Запретная цель
Шрифт:
— Есть слепые зоны. Не системные, будто кто-то подчистил.
— Думаешь, это сделала она? — спрашивает полковник.
— Думаю, она умеет, — отвечаю честно. — Но пока не ясно, для кого работает.
Маслов медленно откидывается на спинку стула.
— Значит, продолжаешь наблюдение.
— Да.
— Без резких движений.
— Понял.
— И, Сережа, — он задерживает взгляд на мне, — если подтвердится ее участие, действовать жестко.
Я киваю.
— Без колебаний.
Я
Мария Токарева – не ошибка и не случайность, она – переменная.
А с переменными я умею справляться.
Я выхожу из здания и на секунду задерживаюсь у входа. Холодный воздух режет легкие, достаю сигареты из кармана, прикуриваю.
В кармане вибрирует мобильный. Всего один раз, пришло сообщение.
Зажав сигарету зубами, прищурено смотрю на яркий экран. Номер незнакомый, я открываю смс.
«Вы зря думали, что я поверю».
Пробегаю взглядом по парковке, проверяю окружение, отражения в стеклах, машины. Ничего лишнего.
Следующее сообщение приходит почти сразу.
«Жена, кофе, кольцо – легенда хорошая».
Я делаю затяжку и выпускаю серый дым с воздух, слегка задрав голову.
«Но вы слишком профессиональны для случайного прохожего, Юшков Сергей Анатольевич».
Я медленно убираю телефон в карман. Внутри меня все так же ровно. Но одна мысль фиксируется четко и без эмоций: объект наблюдения только что назвал меня по имени.
Значит, она не просто чувствует слежку, она умеет вычислять.
И это перестает быть рутинной работой.
ГЛАВА 4.
ГЛАВА 4.
Маша
В коммуналке всегда шумно. Это ее главное достоинство.
За тонкой дверью кто-то орет под гитару, бьет рюмки, ругается матом и тут же мирится. Чуть дальше слышно, как визжат дети. Кто-то хлопает дверью туалета. Кто-то смеется слишком громко и слишком пьяно.
Идеальный фон.
В таких местах люди становятся невидимыми. Здесь не ищут, здесь теряются.
Я сижу на продавленном диване в своей маленькой комнате. Четыре стены, узкое окно и стол, который шатается, если на него опереться. Лампочка под потолком мигает, тренируя мою нервную систему. Но интернет стабильный, а это для меня главное.
На экране телефона светится мое отправленное сообщение.
«Но вы слишком профессиональны для случайного прохожего, Юшков Сергей Анатольевич».
Я перечитываю его еще раз и улыбаюсь без радости.
Ну вот. Теперь мяч на его стороне.
Но я не питаю иллюзий. Такие, как он, не начинают метаться после одного сообщения. Они делают выводы. Холодно и последовательно.
Я перевожу взгляд на свой старенький
Сразу же, как я пришла домой, я запустила свою систему. Ничего громкого, никаких «взломов Пентагона». Просто аккуратно собранная сеть из утечек, архивов, закрытых баз и ошибок людей, которые доверяют паролям.
На экране светится фотка Юшкова, кадр из камеры у кафе. Четкий профиль, очерченная челюсть, проницательный взгляд, еле заметный шрам у брови.
Я прогнала эту фотку через свою систему. Первые совпадения были мусором, старые соц.сети тезок, я отбрасываю их быстро. Дальше становилось все интереснее и интереснее.
Армия, контракт, не срочка, а подготовка.
И не «халам-балам», а учеба в Академии. И нет никаких лишних упоминании, только сухие строки: даты, специализация, отличия.
Мне становится не по себе. Таких спецов не отправляют просто «посмотреть за девушкой».
И я копаю глубже. Осторожно, не оставляя следов, вспарываю цифровой слой за слоем.
Нет соцсетей. Нет лишних связей. Нет привычек, которые можно использовать.
Только служба, только работа.
Робокоп какой-то, блин! Меня это начинает подбешивать.
Я откидываюсь на спинку дивана, она жалобно скрипит. За стеной кто-то уже ржет и падает. Детский плач переходит в визг. Жизнь идет своим чередом.
Я до сих пор не знаю, кем именно он работает, но уже понимаю главное.
Юшков Сергей Анатольевич – не тот мужчина, которого можно запугать, обвести вокруг пальца или просто исчезнуть из поля зрения.
Он будет идти до конца. Спокойно и методично добиваться правосудия. И если он поймет, кто я на самом деле, спуска мне не будет.
Я закрываю ноутбук и смотрю на телефон.
Он так и не ответил. И такое поведение хуже всего.
Устало вздохнув, натягиваю свитер и топаю на кухню. Пока никто не видит, щелкаю чужой чайник. Не удивительно, что кто-то оставил его тут. Похож на Натахин из пятой комнаты, та вечно в пьяном угаре все теряет.
Чайник быстро нагревается, кнопка отщелкивается. Я вздрагиваю и тут же злюсь на себя за это.
Трусиха!
На кухне тесно. Липкий стол, облупленная плитка, запах жареного лука и алкоголя. В раковине навалена гора чужой посуды, никто не считает нужным мыть за собой. Я открываю пластиковый стакан, засыпаю туда порошок из пакетика.
Доширак.
Ужин сильной и независимой.
Кипяток плескается через край. Я торопливо накрываю стакан крышкой и отхожу к окну, прижимаясь плечом к холодному стеклу. Снизу мерцает ночной город. Фонари, редкие машины, чьи-то окна, в которых процветают чужие жизни. Там люди приходят домой не украдкой, там двери закрываются на один замок.