Записки актера и партизана
Шрифт:
Утром 21 мая собрались все жители Чапуни, партизаны. Школа была заполнена до отказа. Многие стояли во дворе, заглядывая в окна и проемы дверей. Публики собралось более шестисот человек. Спектакль прошел с большим успехом.
Через час двинулись дальше. Ехали на приготовленных для нас восьми подводах. К четырем часам дня добрались до деревни Барово, где стоял отряд имени Чкалова бригады "Вперед".
После двухчасового отдыха вечером состоялся второй в этот день спектакль. Сцену построили сразу же за деревней, в лесу. Публики собралось более пятисот человек. Принимали спектакль
22 мая утром переправились через Неман по знаменитому партизанскому мосту и прибыли в деревню Зеневичи, где стоял отряд имени Дзержинского бригады имени Дзержинского. И здесь нас встретили с воодушевлением. Командир отряда Николай Мельников сообщил, что сцена уже готова и мы можем начинать спектакль хоть сейчас.
Отряд, как и вся бригада, стоял в очень опасном месте, недалеко от местечка Вселюб и других деревень, занятых немецкими войсками, поэтому почти ежедневно тут происходили бои, превращающиеся иногда в очень упорные и затяжные.
Перед нашим приездом около полтысячи гитлеровцев напали на соседнюю деревню Низовцы. Деревню подожгли и начали грабеж. Заметив пожар, командование отряда послало в сторону деревни разведку. Она наткнулась на кавалерийский разъезд, который ее обстрелял. Под одним из разведчиков убили лошадь. Партизаны открыли огонь из автоматов. Стрельбу услышали в отряде. Из Зеневичей послали на помощь подразделение из пятидесяти человек. Партизаны въехали в Низовцы с другой стороны. Разгорелся бой. Через два часа гитлеровцы отошли. Половина деревни была спасена.
Когда населению грозила беда, оно всеми способами старалось сообщить об этом в соседние отряды. И партизаны приходили на помощь. Поэтому на наших спектаклях охотно присутствовали все жители деревень, в которых мы выступали.
И на этот раз спектакль прошел с большим успехом. Присутствовали более шестисот человек местных жителей и партизан, не считая детей. Многие номера повторялись на бис. Неожиданно помешал дождь, из-за которого пришлось сократить третью часть.
Все расходились довольные, громко обсуждая всю просмотренную программу. Мы шли с разведчиками, которые расспрашивали о наших делах и весело, наперебой рассказывали о своих.
С нами шагал комиссар отряда Дмитрий Макаров. Щеки его были распухшими. Несмотря на сильную зубную боль, он не пропустил спектакль. Даже уверял, что представление хорошо на него подействовало, и зубная боль совершенно прошла...
Утром следующего дня переехали на хутор Вторая Плиса, что в двух километрах от Зеневичей. Встретили нас командир отряда имени Котовского бригады имени Дзержинского Александр Никитич Леошко и комиссар Николай Иванович Ченцов. Тут же были командир бригады Константин Федорович Шашкин, комиссар Евстафий Петрович Ляхов, начальник штаба Василий Хасанович Бляшев и другие.
Сцену устроили возле гумна, обвесили кругом цветными домоткаными одеялами, и выглядела она очень нарядно. Помост сделали из досок, положенных на бревна. Из-за отсутствия гвоздей доски не были прибиты, и нас предупредили, что на край сцены становиться нельзя. Поэтому мы ходили
Но в конце спектакля все же об этом забыли. И когда "рогулевская армия" маршировала и пела "А Лявониху Адольф полюбил...", сцена неожиданно рухнула вместе с "армией" и "главнокомандующим".
Это было так потешно, что вся публика ложилась от смеха. Когда же из-под досок начали появляться испуганные лица "рогулевцев", публика прямо-таки стонала. Лучший финал трудно было придумать. Когда артисты пришли в себя от неожиданности и поняли, что произошло, они тоже начали смеяться вместе со зрителями.
На этом спектакль и закончился. На финал предполагалось показать живую картину с соответствующим текстом, но никто из-за смеха не мог бы ее ни исполнить, ни смотреть.
В тот же день после обеда в сопровождении работников штаба бригады мы переехали в деревню Черешля. Здесь стоял отряд имени Ворошилова. Приехали в 18.30, а уже в 19 часов начался второй в этот день спектакль.
Сцена - возле сарая на школьных партах, на которые положили доски. В штабе, куда мы зашли, чтобы привести себя в порядок, я увидел рулон обоев. Попросил командира отряда Афанасия Ивановича Гавриша отдать его мне на починку цилиндра для "Германского блока". Афанасий Иванович согласился, и работа закипела. Там же лежала пакля, и я сделал из нее подвязную бороду с усами для деда Тараса, а часть ее подшил к шапке. Дед Тарас стал выглядеть дедом. Так у нас появился парик.
С песнями строем прибыли партизаны отряда имени Ворошилова. Пришли стоявшие в той же деревне партизаны отряда имени Жданова. Собрались местные жители. Подошли мужчины и женщины из соседних хуторов. Разместились где кому пришлось. Одни сидели на бревнах, другие - просто на земле, а большинство стояло сзади и по бокам сидений. Женщины, как и везде, пришли с детьми, которых посадили прямо на край сцены.
И вот начался спектакль. Все участники самодеятельности, не занятые в тот или иной момент на сцене, выглядывают из-за кулис и с интересом наблюдают за ходом действия, реагируя мимикой или жестом на все удачные и неудачные действия своих товарищей. Если кто-то из наблюдающих заговорит или громко засмеется, на него набрасываются рядом стоящие и заставляют замолчать. Каждая неудача на сцене - ненужная пауза или перевранная фраза приводит всех за кулисами в полное отчаяние, будто случилась непоправимая беда. Зато каждый успех вызывает одобрительные улыбки. Все многозначительно переглядываются, подмигивают друг другу, подталкивают, будто это их собственная удача. Я смотрел со стороны и искренне радовался дружеской атмосфере в нашем коллективе.
Погода была холодная, а когда показали половину программы, пошел мелкий затяжной дождь, но никто даже не сдвинулся с места, и спектакль досмотрели до конца. Ночью нам пришлось сушить и гладить свои костюмы.
По окончании программы все, веселые и радостные, отправились в штаб отряда имени Ворошилова, где уже были накрыты столы, уставленные тарелками и мисками с мясом, вареными яйцами, кислым молоком и другими закусками. В кувшинах стоял квас собственного приготовления. Все уселись и принялись за еду.