Записки актера и партизана
Шрифт:
Для сопровождения нас выделили отряд "Бесстрашный". Предосторожность не лишняя.
Осталось ехать 20 километров. Делаем остановку, даем отдых лошадям. Сидим на плащ-палатке. Анна Степановна режет сало, я режу хлеб. Детишки из маленькой деревушки стоят полукругом и стараются помочь чем могут: приносят нож, воду, кружки. В другой группе с Ефимом Даниловичем лежит на траве командир отряда "Бесстрашный", рассматривают карты и о чем-то совещаются. Наши оседланные лошади пасутся на лугу. Кругом холмистые поля, засеянные рожью. Нигде ни деревца,
Наконец подается команда к отъезду. Проезжаем через Слободу - деревню, сожженную немцами. Возле уцелевших домов огромные кусты сирени. Поднимаемся на бугор, с которого опять видим Кореличи. Это - направо. А налево - Турец, где тоже разместился немецкий гарнизон.
Пересекаем большак Турец - Кореличи. Тут возможны встречи с автомашинами немцев. Крутые спуски и подъемы. Проезжаем через деревушку, утопающую в зелени садов. Кругом сирень всех цветов и оттенков. Конники любезно преподносят букеты нашим женщинам.
Спускаемся к речке, узкой, но довольно глубокой. Вещи с подвод снимаем. Верховые перевозят их на тот берег, а затем переводят лошадей с подводами. Верхом переезжают и все остальные партизаны.
Восемь часов вечера. Проезжаем деревню Барановичи. Добираемся в следующую. Тут стоит отряд и штаб 1-й Барановичской бригады. Оказывается, дальше ехать нельзя. Из Новогрудка вышел большой отряд гитлеровцев с танкетками, орудиями, пулеметами и минометами и направился к деревне, где мы должны выступать. Нас повернули обратно и повезли в другую, находящуюся в трех-четырех километрах от деревни Барановичи. Положение серьезное.
Заехали в большой двор. Тут уже приготовлен ужин. Повозки приказали не распрягать. Привезли только что накошенного клевера, и лошади набросились на него. Мы умылись, привели себя в порядок.
Все время подъезжали конные разведчики с донесениями. Главной целью их было разведать намерение гитлеровцев.
Вокруг выставлены дозоры, наблюдавшие также и за тем, чтобы из деревни никто не вышел, так как мог найтись предатель и сообщить немцам о месте нашего пребывания.
Жителя понимали обстановку, держались возле своих хат, на улицу не выходили.
Наконец сели за ужин. Ефим Данилович, как всегда, шутил и улыбался своей мягкой, немножко лукавой улыбкой. Я, Юзик и Костя поддерживали его, но настоящего веселья не было. После ужина вышли во двор. Ефим Данилович попросил баяниста что-нибудь сыграть. Тот заиграл вальс, но танцевали две-три пары.
Когда стемнело, разведчики привели двух перебежчиков из Новогрудка в немецкой форме. Оба служили в РОА. Их увели в соседнюю хату на допрос.
В полночь мы тихо, без шума выехали в деревню Добринево, где и расположились на отдых. Лошадей распрягли, но люди легли не раздеваясь, с оружием.
В пять часов утра 12 июня встали по тревоге, быстро собрались и поехали. Оказывается, утром разъезды гитлеровцев прибыли в деревню, где мы ужинали и танцевали. Наконец мы добрались в деревню Райцы. Здесь выяснилось, что дорога Кореличи - Турец, которую мы вчера переезжали, блокирована гитлеровцами и путь в пущу отрезан.
Расположились
Ефим Данилович собрал командиров на совещание. Говорили мало - всем было ясно, что нужно пробиваться в сторону Немана, другого пути нет. Весь вопрос - как осуществить это решение. Изучали карту, вносили предложения. Внимательно выслушали всех, тщательно проверяя по карте предложенный маршрут.
Наконец остановились на таком варианте: ночью тихо подберемся к Кореличам в расчете на то, что немцы меньше всего будут ожидать нас возле такого крупного гарнизона, быстро проедем деревушку, находящуюся в полутора-двух километрах от райцентра и занятую только "самооховцами", переедем через шоссе и оторвемся от противника.
В целях конспирации отдали приказ чистить картошку на завтрак. Кавалеристы разъезжают туда и обратно, в разных направлениях, так что трудно со стороны понять, собираемся мы уходить или нет. Когда стемнело, наши подводы по одной вывели за деревню. Построились так, чтобы можно было быстро принять боевой порядок и отразить нападение с любого направления.
Настроение у всех бодрое.
– Это уже не первый раз, - говорят бойцы отряда. - Такое у нас случается минимум раз в неделю.
Ночь не слишком темная. На небе луна, ехать не трудно. Двигаемся быстро, но без шума.
Вот и Кореличи. Въезжаем в деревню, расположенную рядом. Переваливаем через шоссе и уходим все дальше и дальше.
Как и предполагали, возле самих Кореличей никакого крупного заслона нет. Если и были мелкие посты, то они либо не поняли, кто это едет, либо попросту побоялись трогать большую группу партизан.
Ехали до рассвета, пока не миновали самые опасные места. Вышли из окружения без потерь.
Проехали через две сожженные деревни и прибыли в Слободу. Деревня оказалась пустой. Но вскоре начали появляться жители с узлами. Оказывается, здесь есть наблюдательные посты, которые, если появляются немцы, дают сигнал тревоги, и все бегут и прячутся в лес. Нас приняли за власовцев. Когда же все выяснилось, жители вернулись.
Во время блокады летом 1943 года эту деревню почти полностью уничтожили, часть жителей убили, а часть закрыли в здании школы и сожгли живыми. Посреди деревни сегодня возвышается братская могила жертв фашизма.
В Слободе решили поставить спектакль. Жители об этом очень просили, когда узнали, с какой целью мы приехали в их район. Для сцены выбрали разрушенный дом, от которого остались только пол на фундаменте и часть печки. Получилась естественная сцена. На двух жердях повесили одеяла, за которыми можно нам переодеться. Начали собираться партизаны. Жители давно были на месте.