Замена
Шрифт:
А вот к своей зависти — нет.
И спать снова хочется.
Ряды столов вокруг, огромные окна, невыветривающийся запах еды. Я сидела, сложив руки перед собой, и слушала — добавить мне было нечего, да и не нужно было добавлять. Некоторые моменты его рассказа вызывали противное пугающее чувство. Словно Икари читал мои мысли, посещал интернет-страницы в той же последовательности, что и я. Будто его кто-то впустил не в микрокосм Кэт Новак, а в мой микрокосм.
«Мы похожи. Просто нужно это принять и успокоиться».
—
Я подняла голову. У столика стоял Судзухара и весело улыбался Икари-куну.
— Тодзи, привет.
— Как оно, ребра не болят после вчерашнего?
Синдзи покосился на меня и улыбнулся:
— Да нет, нормально.
— Славно подурковали, ага? — крякнул Тодзи, упирая руки в бока. Икари кивнул, дернув уголком рта. Видимо, слова «нормально» и «славно» все-таки не были точными.
— Да, это. Там такая потеха была, когда вас двоих вызвали. Майю натянули безо всякого вазелина. Замдиректора была особенно горяча. Куда это вас с Аянами-тян тягали-то хоть? — поинтересовался Судзухара, подмигивая мне.
«Он заелся», — подумала я, изучая пятнышко соуса на воротнике спортивной куртки. Судузухара Тодзи был невероятным грязнулей. Я перехватила вопросительный взгляд Икари и поняла, что со списком допусков он тоже не ознакомился.
Поэтому просто качнула головой.
— Да так, — неопределенно ответил Синдзи. — Медобследования. Анализы пришли.
— Ну, бухать-то тебе можно? — спросил Судзухара.
— Э, в общем, да, конечно…
— Ну и славно! А ей?
Икари-кун еще недоуменно смотрел на меня, когда столик накрыл зычный хохот физрука:
— Ладно, вы это, как это? Общайтесь! Хы-хах! А я пойду… Э, Пьетро, а ну, иди сюда!..
Свистком Судзухара пользовался в любых обстоятельствах. Дальше был громкий разговор о пропусках с второклассником, потом требования объяснительной… В любом случае, после его ухода в столовой стало намного тише.
— Аянами, вы живете отдельно из-за проблем с легкими, да?
Можно кивнуть. Именно так и указано в официальных документах.
— Метастаз?
Вопрос был как скальпель.
— Да, но дело не в нем.
Икари-кун почему-то смутился, замолчал, и мне даже стало интересно. Интересно, что еще он спросит. Синдзи поковырял палочками в тарелке и все же поднял взгляд:
— Аянами, почему вы так разговариваете? Вы ведь на уроках не такая, верно?
Я рассматривала Икари-куна, пытаясь понять, почему именно сейчас. Из-за событий в медкабинете? Из-за Тодзи? И зачем мне отвечать на этот вопрос? Но главное — почему хочется ответить?
«Возможно, потому, что ему не все равно».
Интересная версия, решила я.
— Это личное.
— Эм-м, — сказал Синдзи и вернулся к еде. — Понимаю. Простите.
Мне было неприятно, и я не могла понять, что раздражает больше: мое собственное решение промолчать или то, как легко Икари-кун отступился
— Так-так, два маленьких прогульщика. Рей-тян и Син-тян.
Кацураги Мисато была неестественно довольна, будто объевшаяся сливками кошка, хотя поднос с ужином она только взяла. За спиной у замдиректора сплетничали, что крепкие разносы методических неудачников ее возбуждают.
— Ну-ка, двигайтесь, — потребовала женщина и бесцеремонно уселась во главе нашего стола. — Я пока перекушу, а вы черкните свои автографы в журнал методсовещаний. И пару строк впечатлений.
— Но мы же не дослушали Ибуки-сан, госпожа замдиректора, — возразил Икари-кун.
— Что за официоз, Син-тян, — отмахнулась Кацураги. — Во-первых, «Мисато-сан», во-вторых, доклад Майи был ад и позор. Можешь так и написать.
Она взяла палочки, повертела их между пальцами и добавила:
— В-третьих, приятного аппетита.
— Приятного аппетита, — сказала я, открывая журнал.
Строки чужих почерков плыли перед глазами.
— Добрый вечер, господа педагоги.
И еще одно приветствие. Я бы предпочла «спокойной ночи». Просто ничтожное «спокойной ночи». У стола стоял Кадзи-сан — все в том же комбинезоне садовника, только куда более грязном, чем я запомнила по утренней встрече. Только сейчас он не улыбался.
— Простите, замдиректора, но мне нужны Аянами и Икари.
— Допишут — и пусть идут, — буркнула Кацураги.
— Простите, это срочно.
— Да ну? — восхитилась замдиректора, вытирая уголок губ салфеткой. — Это по какому поводу?
— Во-первых, я сорок минут как начальник службы безопасности лицея, — спокойно ответил Кадзи, а я с каким-то странным ощущением все пыталась найти в его лице хоть след улыбки. Небритость — есть. Собранный взгляд — есть.
А улыбки нет.
— А во-вторых? — полюбопытствовала Мисато-сан, озираясь: в лицее не приветствовали разглашение двойных должностей обслуживающего персонала.
— Во-вторых, Кэт Новак-сан только что скончалась.
Я смотрела на стремительно бледнеющего Синдзи и пыталась понять, в который раз за этот день из меня вышвыривает сонливость.
6: Опиумный дым
Кадзи выделили рабочую подсобку с хозяйственным инструментом: кабинет, жилье, склад. Много вещей в пластиковых пакетах, небольшой чемодан в углу. Я сидела под стеллажом с совками и граблями и пыталась не думать о постороннем. Например, почему нас опрашивают не в помещении охраны. Или: почему здесь столько ножей, ножниц и других странных инструментов. Я никогда не видела их в руках садовников, зато легко могу представить на месте преступления. Эти мысли лезли в голову, как пыль. И снова звучал оглушающий аромат холодного железа: как утром, в парке, когда я увидела новый облик резидента «Соула».