Залпы с берега

Мельников Пётр Егорович

Они куда слабее мощного голоса наших орудий, эти звуки. Но они чужие, посторонние, еще малопривычные. И они несут с собой смертельную опасность. Потому и покрывают они грохот, который мы уже давно не замечаем, потому остро бьют по нервам.

Подносчик снарядов Кузьмин вздрогнул, обернулся на треск разрыва. Крик сержанта: "Кузьмин!" Укоризненные взгляды товарищей. Ревун! А выстрела нет. Несколько секунд потеряно. Невелика задержка, а темп стрельбы сбит, нарушен.

Расчет продолжает молча работать у орудия. Сейчас не до попреков, не до укоров. Рвутся рядом мины, но бойцы словно бы и не замечают этого. Главное чтобы в стрельбе не было больше ни одной заминки.

Но вот

командир орудия командует: "Дробь!" Краснофлотцы разгибают натруженные спины. Тут уж Кузьмину приходится жарче, чем во время боевой работы..

– Ты що, комарыного укуса забоялся?
– обрушивается на него замковый Зеленко, обычно добродушный и немногословный краснофлотец.
– Даже не от укуса, от пыска комарыного дергаешься весь. А кто за тебя снаряд подавать будет?

Краснофлотец Белоусов добавляет:

– Пора кончать с этим, а то больно нервными стали некоторые, как барышни. Минам, понимаешь, снарядам кланяются.

– Больно много чести фашистам, если кланяться будем, - поддерживает его краснофлотец Горин.

От такого разговора кто хочешь возьмет под контроль собственные нервы.

А тут снова команда: "К бою!"...

Артиллерийские и минометные обстрелы - это то новое, что принес нам октябрь с холодными, промозглыми ветрами и черными ночами. Противник все-таки сумел установить на материке батареи на дальности действенного огня, Правда, нашу батарею в первые дни не обстреливали, а вот соседней попадало. Очевидно, фашисты считали, что в этом районе у нас одна батарея. Но это продолжалось очень недолго. Вражеская воздушная разведка вскоре разобралась что к чему, и мы стали подвергаться систематическим ударам.

Мы по-прежнему продолжали вести ежедневные стрельбы. Вся система обороны островов была приведена в боевое состояние - угроза высадки десанта увеличилась. С наступлением сумерек бойцы занимали огневые точки, резерв находился в готовности к контратакам. Орудийные расчеты не покидали боевых постов, готовые в любую минуту немедленно открыть огонь. Занимали свои места секреты, побережье острова патрулировала усиленные дозоры. Сдать людям приходилось только днем, в хорошую видимость.

На батарее появились первые раненые. От осколков вражеского снаряда пострадали телефонисты большов и Вахнин. На стенах нашей "скворешни" зияли черные дыры, пробитые осколками. Но осколки достигали командного пункта, находясь уже на излете, поэтому никому из тех, кто там находился, вреда они не причиняли.

К этому времени управление всей артиллерией Выборгского сектора было централизовано. Оно осуществлялось из бетонной башни, где размещался командный пункт нашего дивизиона. Вошли в жизнь и другие усовершенствования. Появилась у нас специальная артиллерийская разведка, по данным которой составлялись подробные таблицы многочисленных целей с указанием их координат, огневых средств и других характеристик. За вражескими батареями велось сопряженное наблюдение с нескольких пунктов, что позволяло быстро засекать и точно определять их место. Это значительно повышало эффективность наших ударов, которые мы начинали с пристрелки и наносили одновременно силами нескольких батарей.

Все эти новшества были отнюдь не местным изобретением. Командование сектора внедряло в нашу практику методы, издавна существовавшие в полевой артиллерии. Происходило это не без труда и медленнее, чем хотелось бы, потому что вся наша боевая организация и вся наша предшествующая подготовка вытекали из задач, решаемых совсем иными приемами.

Темные осенние ночи заставили нас подумать об освещении участков моря, на которых могли появиться корабли с десантом. На батареях, разумеется, имелись осветительные средства для ночной стрельбы -

мощные полутораметровые прожекторы. Но их было явно недостаточно. Опасных участков насчитывалось куда больше, чем боевых прожекторов. Решили использовать и полуметровые сигнальные прожекторы. Это облегчило положение, но и их оказалось мало. Кто-то предложил снять прожекторы из клуба. Предложение приняли. Наконец попробовали испытать фары от автомашин. Оказалось, что они прилично освещают водный плес на расстояние до двухсот метров. Взяли и их на вооружение. Источниками питания для этих кустарных прожекторных установок служили аккумуляторы и двигатели от кинопередвижек.

Так, хотя и по-самодеятельному, но достаточно надежно, был решен вопрос со световой техникой.

Хронику тех трудных октябрьских дней я сохранил в своем блокноте.

"5 октября. Обстрел острова усилился. В районе Койвисто наблюдается сосредоточение войск и катеров. Противник активизировал авиаразведку и разведку на катерах. Сегодня отличились 45-миллиметровые батареи. Батарея лейтенанта А. Слышева потопила катер, а батарея лейтенанта Л. Панасова сбила самолет. С особым удовольствием поздравил с первой победой Леню Панасова, которого знаю еще по училищу.

У нас на батарее имеются раненые. Некоторые бойцы проявляют излишнюю лихость и во время обстрела не уходят в укрытие. Считают позором "прятаться в норы". Приказал Женаеву и командирам орудий строго следить за соблюдением правил поведения при обстрелах. Герасимову предложил побеседовать с бойцами о бессмысленности и вреде показного удальства. Истинная храбрость не в том, чтобы без толку подставлять свой лоб под осколки.

6 октября. Вечером разведка обнаружила сосредоточение войск противника в районе Койвисто и посадку их на катера., С командного пункта дивизиона нас предупредили о возможной высадке десанта. По приказанию коменданта сектора вся система обороны приведена в готовность. Наша и две другие дальнобойные батареи произвели огневой налет по пункту посадки. Посадка сорвана. Уничтожено несколько катеров и автомашин.

7 октября. Вражеская артиллерия продолжает вести огонь по нашему острову. Мы отвечаем. Подавили батарею в районе консервного завода Койвисто.

Ночью под прикрытием артогня с материка противник на быстроходных катерах дважды проходил вдоль северного побережья острова и вел обстрел из пулеметов. Видимо, пытается разведать нашу огневую систему.

Все эти сутки неотлучно находились на боевых постах.

8 октября. Вечером наблюдательные посты доложили: по шоссейной дороге от Койвисто к югу движется вражеская автоколонна. Комдив приказал нашей и соседней батареям задержать продвижение колонны. Выбрали открытый участок шоссе и произвели по нему пристрелку, С подходом колонны начали артналет. Колонну рассеяли. На дороге наблюдалось пламя. Наступившая темнота помешала корректировке, и огонь был прекращен.

И эти сутки не отлучались с боевых постов.

9 октября. Получили информацию о том, что восточнее Койвисто наблюдается скопление мотоциклетных и велосипедных подразделений и движение их по шоссейной дороге на юг. Звоню командиру соседней батареи, согласовываю с ним координаты участка дороги, по которой выдвигается колонна. Производим совместный огневой налет. Колонна рассеяна.

10 октября. Пережили тревожную ночь. По островам Пийсари и Бьёрке, в том числе и по нашей батарее, открыт ураганный артиллерийский и минометный огонь. Под его прикрытием противник пытается высадить десант на Пийсари. Подошедшие к острову катера встречены сплошным пулеметно-артиллерийским огнем. Тем временем три наши дальнобойные батареи ведут стрельбу на подавление неприятельских батарей. Противник отбит, высадка десанта сорвана.