Заложник

Смоленский Александр

При этом Собчак достаточно нежно и доброжелательно сказал:

– Знакомьтесь, Александр Павлович, это мой пока не боевой, но зато уже трудовой заместитель. Любить его можно, верить – желательно.

Александр поймал на себе умный и весьма взыскательный взгляд.

– Если позволите, я вас оставлю. Мой заместитель без эмоций изложит вам наши проблемы. А я с семьей пройдусь по городу.

Во всем безупречно-блестящий Собчак изящно взял под локоть жену, протянул другую руку «гадкому утенку» – дочке, и они удалились.

– Позвольте кое-что вам сначала посоветовать, –

неожиданно для своего нового знакомого сказал Александр, когда они остались вдвоем. – Я предлагаю вам заняться самим собой. Давайте совершим пешую прогулку по окрестным улочкам. Они весьма познавательны, уверяю вас.

Они вышли из отеля и пешком отправились по близлежащим, чуть ниже от Пикадилли, магазинам мужской одежды.

Когда через пару дней Александр заглянул в отель вновь, чтобы попрощаться перед отъездом, он с нескрываемым удовольствием отметил безукоризненно сидевший на заместителе Собчака темно-синий однобортный костюм в полоску, только что вошедший в моду однотонный галстук и голубую сорочку, то ли от Pink, то ли из Harrods. Его уроки явно пошли на пользу.

Оба весьма тепло попрощались еще до того момента, когда Собчак с семейством спустился вниз.

– Извинитесь перед семьей, что я не смог их дождаться. Знаете ли, у меня встреча уже через пятнадцать минут, и я не привык опаздывать. А эти лондонские пробки всегда напрягают.

Банкир зашагал в сторону выхода.

– Такси! – Он жестом привлек внимание дежурившего на выходе служащего и юркнул на заднее сиденье расписанного всеми цветами радуги современного лондонского кэба.

Заместитель мэра в странной задумчивости продолжал стоять в холле. У него осталось ощущение, что только что покинувший отель банкир приходил попрощаться именно с ним, а не с его начальником.

– Так какие основные тезисы вы предлагаете внести в меморандум? – Александр уже вернулся из далекого девяносто четвертого в кресло переговорной комнаты собственного офиса.

Напротив по-прежнему восседал окончательно расплывшийся после обеда и собственных сомнений Эленский, который охотно повторил тезис о конституционной преемственности власти и гарантиях свободы слова:

– Добавьте, пожалуйста, тему гарантий от распада России на территориальные лоскутки.

Эленский посмотрел на Александра с некоторым удивлением и даже интересом. Но пояснений не дождался.

Мысли о меморандуме воскресили в памяти Духона давнюю поездку к губернатору Дедову и тогдашний разговор о появившихся в регионах тенденциях к распаду России. Дедов тогда прямо так и сказал, что многие губернаторы, заседающие в Федеральном собрании, спят и видят, как бы отвалиться от Центра. И речь идет не об экономической самостоятельности, а исключительно о политической.

Тогда разговор продолжения не получил, но Духон практически ни на день не забывал его:

– Если не возражаете, Борис Платонович, давайте вернемся к нашему разговору через несколько деньков. Я тоже подумаю.

– Вот и отлично, – согласился с предложением Эленский.

Время встречи давно истекло. Референт уже трижды сообщал Александру

Павловичу, что у него в приемной толпа. А он, как некогда признался нынешнему выдвиженцу, опаздывать очень не любил. Он мысленно поблагодарил гостя за то, что тот не стал его допекать по поводу предложенного им тезиса, – и раскланялся.

Глава 2

Солнце уже стояло в зените, азартно припекая колени под джинсами.

Неужели Армани шьет свои джинсы из резины, а не из хлопка? Духон, признаться, был несколько удивлен первой разбудившей его мыслью. Неужели нет проблем важнее, задал он себе чисто риторический вопрос, прекрасно зная ответ.

Его монотонная и так нравившаяся ему в последнее время жизнь в Нормандии со вчерашнего утра решительно и бесповоротно пошла наперекосяк. И все из-за звонка из «Семьи». Мысль о некачественных джинсах от Армани была, по сути, первой, отвлекшей его от неожиданно навалившихся событий. Именно поэтому Александр ей обрадовался и удивился: значит, еще могу думать о чем-то ином. Ура!

Просыпаться жутко не хотелось. Так бы сидеть и сидеть на скамейке у пруда, и чтобы тебя никто не беспокоил. Как же! Лицо Александра нежно лизал его любимый лабрадор Борька. Этот точно залижет, если не встать.

Он собрался с силами, потянулся. Интересно, сколько же я спал? Часа два. Не меньше. Мысли сами собой переключились на главное. Стало быть, именно меморандум заставил Уралова звонить ему. Вряд ли что-то другое. Это положительный результат почти суточных, с перерывом на сон и обед, размышлений.

Значит, так все плохо. Инициаторы меморандума планировали извлечь его на свет явно не сейчас. Александр вновь вернулся к вчерашней мысли, которая немедленно перенесла его вновь в далекий 1999 год.

Как в нем было написано? Александр напряг память и попытался процитировать несколько строк:

«Вот почему власть, сдающая государственные дела, и власть, принимающая их, при поддержке народом этой преемственности путем прямых всенародных выборов, берут на себя обязательство всем доступным политическим и экономическим ресурсом защищать существо состоявшихся договоренностей».

Кажется, так это звучало? Молодец все-таки Эленский.

«Сохранение гарантий конституционной нормы, регламентирующей сроки и принципы перехода президентской власти. Сохранение гарантий конституционных норм федеративного устройства страны. Сохранение гарантий конституционных норм прав и свобод личности. Сохранение гарантий конституционной нормы свободы слова и веры».

Значит, время пришло все это защищать? Так быстро? Фантастика. И теперь его просят помочь организовать встречу на десять – пятнадцать человек, причем непременно во Франции. Почему во Франции? С одной стороны – невелика проблема. Пусть даже встреча и конфиденциальная. С другой – как посмотреть. Если учесть круг людей, а судя по количеству, названному Таней, это как раз, похоже, все гаранты меморандума, сделать это не так просто. Публика что ни на есть капризная и сквалыжная. Борис Николаевич среди них – ангел. Чего не скажешь об остальных.