Залог любви

Хейтон Пола

— Поговори об этом с Ричардом Андервудом.

Одри сказала это и осеклась. Неизвестно еще, захочет ли теперь Ричард заниматься ее делами.

— С Андервудом?

Одри с удивлением заметила, что Тедди отпрянул к двери.

— Да. С Ричардом Андервудом. Он начала ник службы безопасности нашего банка. Поскольку твои угрозы относились не только ко мне лично, я сообщила о них управляющему банком, а он… то есть она поручила Ричарду разобраться.

Кривоватая ухмылка вновь вернулась на лицо Тедди.

— Он только начальник службы безопасности?

Или между вами что-то еще?

— Ты о чем? — искренне изумилась Одри.

— Я навестил его сегодня в офисе, хотел поговорить с ним как мужчина с мужчиной, обсудить свою проблему.

Одри с трудом сдержала улыбку. Тедди, этот мальчик-переросток, хотел поговорить «как мужчина с мужчиной» с Ричардом!

— И что же сказал тебе Ричард? Или он просто отказался с тобой разговаривать? — предположила она.

— Да он просто ненормальный! — Тедди осторожно дотронулся до нижней губы, и Одри только теперь заметила, что она сильно распухла. — Набросился на меня без всякой причины.

Невероятно! — ошеломленно подумала Одри.

— Набросился?! Ты хочешь сказать, что Ричард Андервуд ударил тебя? За что?

— А это я у тебя хотел спросить. Почему начальник службы безопасности вашего банка так странно себя ведет? Что он себе, в конце концов, позволяет?!

— Он действительно ударил тебя?

Одри никак не могла поверить в это. Холодный, спокойный, рассудительный Ричард ударил Тедди, да еще в собственном кабинете?

— Вот я и спрашиваю: между вами что-то есть?

Не дождавшись ответа, Тедди подошел к Одри, вцепился в ее руку повыше локтя и прошипел:

— У меня для тебя новость, крошка. Хочу тебе сообщить: что бы там ни предпринимал твой психованный Ричард, какие бы интриги ни плел, как бы ни давил на моего отца, я этого ребенка не признаю, поняла? Откуда я знаю, с кем ты там еще путалась… Может, ребенок вообще от этого проклятого Андервуда?

Одри задохнулась от оскорбления, но потом неожиданно ей в голову пришло великолепное решение проблемы. Небрежно улыбнувшись, она сказала, высвобождая свою руку:

— Знаешь, Тедди, может, ты и прав. Вполне может быть, что ребенок не от тебя.

От удивления Тедди раскрыл рот. Он, видимо, ожидал, что Одри начнет спорить, ударится в слезы, кроме того, в глубине души он самовлюбленно полагал, что никого, кроме него, у Одри не было, и ребенок может быть только его. Обвиняя Одри в возможной неверности, он просто блефовал. И вот надо же…

— Ты это серьезно? — прошептал он, отступая.

— Неважно. Я хочу заключить с тобой сделку, Тедди. Ты в письменной форме отказываешься от всех прав на ребенка, а взамен я освобождаю тебя от необходимости выплачивать пособие на него. Кроме того, я забуду о тех деньгах, что ты украл у меня.

— Правда? — Тедди так обрадовался, что даже не стал спорить по поводу слова «украл». — И это все, что от меня потребуется?

— Это все, что от тебя потребуется, — подтвердила Одри. — Я обращусь к юристу и попрошу подготовить необходимые бумаги, мы

их подпишем и, я надеюсь, никогда больше не увидимся.

Тедди лучился довольной улыбкой.

— Я знал, крошка, ты не из тех стерв, что будут преследовать мужчину из-за совершенной им крохотной ошибки. — Сияя, словно начищенный серебряный чайник, он открыл дверь и, пятясь, шагнул за порог. — Так я надеюсь на тебя? Подготовь бумаги, и я с радостью подпишу все, что потребуется.

«Надеюсь на тебя»! Как это похоже на Тедди, подумала Одри, запирая за ним дверь, а зачатого от него ребенка он считает «крохотной ошибкой». Но отныне Теодор Уильямс больше не является ее проблемой.

Мысль о том, как ловко она справилась с ситуацией и приняла верное решение, наполнила Одри гордостью. Она готовилась стать матерью — это было настоящим счастьем, и неважно, что отец ребенка оказался малодушным безвольным трусом и подлецом. Одри поняла для себя и еще одну очень важную вещь.

Она позволила себе непростительную роскошь полюбить Ричарда, но он ее не любил. Сперва это причиняло Одри боль, но теперь она поняла: неважно, что Ричард не любит ее, главное, что он ей подарил, — это осознание того, что она умеет любить, любить по-настоящему. Теперь благодаря Ричарду и своей любви к нему Одри знала наверняка — она создана для любви. Это открытие сделало Одри сильнее и наполнило уверенностью в собственных силах. Теперь, вооруженная этим знанием, она справится с чем угодно.

Одри решительно подошла к телефону, сняла трубку и набрала знакомый номер.

— Привет, мамочка. Это я, Одри. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Ричард никак не мог забыть нежный, звенящий голос Одри, произносящий слова любви. Видит Бог, Ричард искренне заботился о ней и ее будущем ребенке, но любовь? Свадьба? Нет, он не может снова пройти через это. Одри, безусловно, особенная женщина, знакомство с ней сильно повлияло на его жизнь, но клятву никогда больше не жениться и даже не мечтать о детях Ричард дал самому себе уже давно и не собирался нарушать. Хотя, возможно, на клятву его спровоцировала Николь, без конца твердившая о том, какой он никчемный муж, и со знанием дела предсказывающая, что он станет таким же никчемным отцом — суть дела от этого не менялась.

Ричард отправился в кухню, чтобы сварить себе кофе. Стерильная, безликая кухня напомнила ему его личную жизнь — унылую и безрадостную с тех пор, как Николь открыла ему глаза на самого себя. Приготовив кофе, Ричард налил его в чашку и сделал торопливый глоток, обжигая язык.

Прошлой ночью Ричард плохо спал. Вернее сказать, спал он хорошо, но всю ночь его мучил один и тот же бесконечный сон — они с Одри бегут, взявшись за руки, по пляжу. Ее смех звенит, как колокольчик, а навстречу им бежит рыженький карапуз с такими же, как у Одри, ореховыми глазами. Проснувшись, Ричард долго не мог унять колотящееся сердце и изгнать из него беспричинную глупую радость, оставшуюся после сна.