Залог любви

Хейтон Пола

— Поздно! — откликнулся Ричард и, рассмеявшись, повесил трубку.

Одри в растерянности закусила губу. Что он делает, этот сумасшедший мужчина? Неужели он не понимает, что эта его забота выльется в дополнительную боль для Одри, когда она родит, когда ее жизнь стабилизируется и в опеке Ричарда не станет нужды? Одри постаралась успокоиться — ее волнение вряд ли пойдет на пользу ребенку.

Ричард приехал раньше, чем рассчитывал, с головы до ног увешанный коробками, свертками, пакетами. Не позволив Одри помочь, он собственноручно

втащил все это богатство в гостиную, которая теперь смахивала на филиал магазина детских товаров.

— Ричард! — простонала Одри. — Я же просила тебя не покупать всего этого!

Ричард лишь отмахнулся.

— Одри, нужно подготовиться к рождению ребенка. Поскольку ты не можешь сейчас ходить по магазинам — я сделал это за тебя. Ты же не хочешь, чтобы твой сын или дочь спал в коробке из-под телевизора?

— Все равно, — не желала сдаваться Одри, — зачем так много вещей? К тому же ребенок родится не завтра, а почти через полгода. Впереди уйма времени. Имей в виду, я отошлю твои покупки обратно в магазин — я не могу позволить себе все это.

Ричард сел рядом с ней на диван и мягко сказал:

— Одри, ты не можешь отослать все это обратно в магазин, это подарки. Я прошу тебя принять их.

— Но это… это неправильно. Ты вовсе не обязан был…

— Одри, прошу тебя, не порть мне удовольствие.

Она взглянула на Ричарда. Его лицо светилось такой радостью — открытой, почти детской, — что Одри решила больше не спорить.

— Тебе действительно доставило удовольствие хождение по магазинам?

Ричард улыбнулся — широко, по-мальчишески.

— Колоссальное удовольствие! Я чувствовал себя, словно ребенок в кондитерской. Кстати, надо собрать кроватку — где у тебя будет детская?

Одри пожала плечами.

— В спальне, где же еще. Придется передвинуть мою кровать.

Ричард с готовностью потер руки.

— Отлично. Сейчас я этим и займусь.

Они отправились в спальню, где Ричард, решительно закатав рукава рубашки, передвинул кровать.

— Знаешь, — после нескольких минут напряженных размышлений сказала Одри, — если тебе удастся вразумить Тедди, я смогу вернуть тебе деньги за все эти вещи.

— Об этом не может быть и речи! — весело откликнулся Ричард. Он сходил в кухню за ножом, и принялся разрезать веревки на коробке с кроваткой.

— Ладно, но позволь мне хотя бы помочь тебе распаковывать покупки.

Кивнув, — Ричард вышел в гостиную, затем вернулся с ворохом пакетов и свертков.

— Я пока займусь сборкой кроватки, а ты распаковывай приданое для твоего малыша. Надеюсь, я ничего не забыл. Женщины в магазине помогли мне выбрать все необходимое.

— Ричард! — простонала Одри, оглядывая гору покупок. — Я жду всего лишь одного ребенка, а ты накупил на целый детский сад!

— Я не смог удержаться. — Ричард смущенно улыбнулся. — Знаешь, теперь я понимаю, почему женщины так любят ходить по магазинам. Трудно удержаться, когда вокруг столько

прекрасных вещей.

В который раз Одри подумала о Николь. Да эта женщина просто глупа! Не разглядеть такое сокровище у себя под носом! Ричард просто создан для того, чтобы быть образцовым отцом.

— Так, кроватка готова, — вскоре сообщил Ричард, удовлетворенно осматривая результат работы.

Он был так похож на гордого отца, с нетерпением ожидающего того мига, когда он сможет уложить в эту кроватку своего ребенка, что у Одри защемило сердце.

Сколько нерастраченной любви в этом человеке! Как могла Николь так жестоко поступить с ним? Если бы только Ричард любил меня так, как он любил Николь, я была бы счастлива и постаралась бы сделать счастливым его, подумала Одри. Но, увы, Ричард, — мы с тобой встретились слишком поздно, поздно для нас обоих, для наших израненных сердец.

Одри была не из тех, кто любит жаловаться, поэтому, когда на следующий день Ричард по обыкновению заехал к ней после работы, она ничего ему не сказала, но по глубоким теням, залегшим под ее глазами, и по тому, что в столь ранний час она была уже в постели, Ричард догадался, что Одри плохо себя чувствует. Невзирая на уверения Одри, что она всего лишь немного устала, он отвез ее в больницу. Врач сказал, что все в порядке, что Одри нужно побольше отдыхать, по возможности не вставать с постели и главное — никаких волнений. Напутствуемые этими словами, Одри и Ричард вернулись домой, и Ричард захлопотал вокруг нее, окружая ставшими уже привычными вниманием и заботой.

Он читал ей вслух, поминутно интересовался, не нужно ли ей чего-нибудь еще — подушку, плед, воду. Одри вяло отмахивалась. Приговаривая: «Тебе надо хорошо питаться», — Ричард долго упрашивал Одри, у которой совершенно не было аппетита, поесть. В конце концов она согласилась на куриный бульон с тостами, и Ричард отправился в кухню. Он уже разогрел бульон и перелил его в большую чашку, когда зазвонил телефон.

Аппарат стоял на столике возле кровати Одри, поэтому она сама сняла трубку. Поставив чашку с бульоном и тарелку с тостами на поднос, Ричард осторожно приоткрыл дверь спальни, глазами спрашивая у разговаривающей по телефону Одри разрешения войти. Она кивнула и сделала приглашающий жест рукой.

Ричард вошел и осторожно поставил поднос на столик рядом с телефоном.

— У меня все прекрасно, мама, — говорила Одри в трубку. — Да нет, все в порядке. Я просто немного устала сегодня.

— Ты уже рассказала ей? — прошептал Ричард одними губами.

Одри, отрицательно покачав головой, продолжила разговор:

— Нет, мама, мы с Тедди решили расстаться, но я совсем не расстраиваюсь из-за этого. Не думаю, что мы подходили друг другу.

Ричард постарался скрыть усмешку — «не подходили друг другу», надо же! Просто-напросто этот Тедди оказался инфантильным подлецом, вот и все. Ричард приблизился к Одри и шепнул: