Закон триады

Сяолун Цю

– Идет!

Чэнь передал старику деньги.

Кэтрин с интересом слушала, как они торговались. «Запроси цену аж до самого неба, а потом спусти ее до земли», – гласила одна из старинных китайских пословиц. В обществе, в котором на первое место стремительно выдвигались материальные интересы, повсюду ожесточенно торговались.

– Не могу не восхищаться вами, старший инспектор Чэнь, – сказала она, когда старик побрел прочь, зажав в кулаке вожделенную банкноту. – Вы торговались как… как кто угодно, только не поэт-романтик.

– Думаю, что амулет все-таки настоящий, а не пластмассовый.

Скорее всего, какой-нибудь не очень ценный поделочный камень.

– А я уверена, что это нефрит.

– Держите. – Он положил амулет на ее ладонь и сказал, подражая голосу старика: – Для красивой американской подружки.

– Очень вам благодарна.

Лица им освежал приятный легкий ветерок. Гостиница «Мир» показалась раньше, чем она ожидала.

У ворот парка Кэтрин повернулась к Чэню:

– Позвольте угостить вас выпивкой в баре.

– Спасибо, но сейчас мне некогда. Мне нужно срочно позвонить следователю Юю.

– Вечер был замечательный. Спасибо вам.

– Вам спасибо.

Она достала из кармана амулет:

– Вы не могли бы надеть его мне? – и сразу повернулась к нему спиной, не дожидаясь ответа.

Они стояли перед входом в гостиницу, где маячил швейцар в своей красной форме, как всегда почтительно улыбаясь.

Кэтрин почувствовала, как от его теплого дыхания слегка затрепетали волоски на затылке, когда он застегнул красный шнурок, на мгновение задержав пальцы у нее на шее.

19

Проснувшись рано утром с легкой головной болью, Чэнь стал читать во вчерашней вечерней газете отчет о турнире по го между Китаем и Японией. Он уже несколько дней не позволял себе отвлечься от порученного задания.

Но в то утро он решил, что может позволить себе такую роскошь. Проходил заключительный тур соревнования между чемпионами двух стран. К тому же про японца говорили, что он отличный мастер – способен сохранять невозмутимость во время самой напряженной игры. Игрок в го, по определению, должен стремиться к победе, как полицейский обязан расследовать порученное ему дело. И итог игры представлялся Чэню своего рода символом, как и в его расследовании. Размышления над положением фишек на доске прервал звонок секретаря парткома Ли.

– Зайдите ко мне в кабинет, старший инспектор Чэнь.

– Что-нибудь новое о Вэнь?

– Поговорим, когда вы будете у меня.

– Сейчас быстро позавтракаю и явлюсь.

На часах не было еще и половины восьмого. Значит, дело срочное. Обычно секретарь Ли появлялся у себя в кабинете не раньше половины десятого.

Чэнь открыл дверцу маленького холодильника. Там одиноко лежала половинка черствой булочки, купленной им два-три дня назад в буфете управления. Чэнь размочил ее в кипятке. От его месячной зарплаты осталось совсем немного. Не все расходы, которые он позволял себе в обществе инспектора Рон, можно было компенсировать за счет выделенных ему средств. В частности, нефритовый амулет: пришлось раскошелиться на него, чтобы не уронить достоинство китайского полицейского.

Снова зазвонил телефон. Чэнь снял трубку и услышал голос самого министра Хуана из Пекина.

Министр, который прежде ни разу не звонил ему домой,

выразил сильную заинтересованность в прогрессе по делу Вэнь.

– Это особый случай, – подчеркнул он. – Дело имеет огромное значение для отношений между нашими странами. Вы понимаете, что успешное сотрудничество с американцами снимет напряженность, возникшую после тяньаньмэньского инцидента.

– Понимаю, товарищ министр. Мы напрягаем все силы, но у нас слишком мало времени.

– Американцы видят, что вы работаете очень добросовестно, только очень беспокоятся за результаты. Они уже несколько раз звонили нам.

Чэнь не был уверен, стоит ли поделиться с министром некоторыми своими подозрениями, особенно относительно связи фуцзяньской полиции с триадой. Но решил, что не стоит, во всяком случае пока. За этой связью могут стоять очень сложные политические отношения. Если министр станет защищать полицию Фуцзяни, его вмешательство лишь усложнит расследование.

– Следователю Юю приходится довольно тяжело в Фуцзяни. Местная полиция до сих пор не дала ему никаких ниточек. Кажется, они там слишком заняты. А одному Юю не справиться с гангстерами. И я, в свою очередь, не имею права приказывать, находясь так далеко.

– Что за вопрос, старший инспектор Чэнь! Разумеется, вы имеете право приказывать фуцзяньцам и должны им приказывать. На вас возложено руководство операцией со всеми надлежащими полномочиями. Я лично позвоню комиссару Хуну. Какие бы политические решения вы ни приняли, можете твердо рассчитывать на поддержку министерства.

– Благодарю вас, министр Хуан. – Пока что Чэню не приходилось принимать политических решений, впрочем, он даже не понял, что имел в виду министр.

– Работа полицейского связана с множеством проблем, и, чтобы с ними справиться, нужно обладать большими способностями. В наше время не так уж много молодых офицеров, подобных вам, – выразительно закончил Хуан. – Партия на вас рассчитывает, товарищ старший инспектор Чэнь.

– Понимаю. Партия может быть уверена, что я выполню любое ее поручение, даже если мне придется пройти сквозь горы ножей и море огня. – Он вспомнил поэтические строки эпохи Тан: «Признательный вам за то, что вы сделали меня генералом на помосте из золота, размахивающим нефритовым мечом дракона, я буду сражаться за вас до самого конца». Старый министр не только рекомендовал поручить дело именно ему, но и лично позвонил, демонстрируя свою поддержку. – Я вас не подведу, министр Хуан.

Однако, положив трубку, старший инспектор Чэнь вовсе не чувствовал себя генералом, отважно размахивающим нефритовым мечом.

Министру следовало позвонить секретарю парткома Ли. Фраза «множество проблем» звучала отнюдь не обнадеживающе. Старый министр явно о чем-то умалчивал. У Чэня возникло недоброе предчувствие. Если министр Хуан намеренно оставил Ли в стороне, какое значение имеет это для карьеры самого Чэня?

Спустя двадцать минут он входил в кабинет секретаря парткома – отнюдь не такой бесстрастный, как японский игрок в го.

– У меня на весь день запланированы деловые встречи, – сказал Ли, дуя на горячий суп из соевых бобов, – поэтому я решил сейчас переговорить с вами.