Закон триады
Шрифт:
Еще ей хотелось доказать Чэню, что она свободна от каких-либо предубеждений, типичных для человека с западным менталитетом, и что, несмотря на различие в их взглядах, они преследуют общую цель. К сожалению, рассказ о принуждении к аборту для нее не являлся новостью. Она понимала, что Чэнь, как китайский полицейский, вынужден подчиняться законам своей страны.
Скорее всего, Вэнь давно уже покинула Фуцзянь. К такому же выводу наверняка пришли и «Летающие топоры». Так что же она делает в Шанхае со старшим инспектором Чэнем? В разговорах с господином Гу он намекал на взаимные услуги, и Кэтрин
Она стала набрасывать в блокноте свои соображения, несколько раз все зачеркивала. А потом глубоко задумалась. Из раздумий ее вывел факс, выплюнувший длинный рулон бумаги. Пришли материалы из Вашингтона.
На первой странице была всего одна строка: «Информация ЦРУ кас. Чэня». Далее следовала сама информация:
«Старший инспектор Чэнь является партийным выдвиженцем, вероятно, будущим преемником комиссара Чжао или секретаря парткома управления полиции Шанхая Ли. Есть сведения, что в прошлом году Чэнь был первым кандидатом на пост шанхайского министра пропаганды. Кроме того, он исполнял обязанности директора шанхайской автоинспекции и посещал семинар в Центральной партшколе. Последнее является верным признаком его будущего продвижения по партийной линии. Как приверженец «либеральных реформ» в партии, Чэнь имеет связи с влиятельными людьми на высшем уровне.
Что касается его профессиональной деятельности, за последнее время ему поручалось расследование нескольких важных в политическом отношении дел, в том числе прошлогоднее дело об убийстве Всекитайской отличницы труда, а также недавнее дело заместителя мэра Пекина.
В конце семидесятых Чэнь изучал в колледже английскую литературу, но по неизвестным причинам его распределили на работу в полицию. Чэнь является членом Союза китайских писателей.
Ему тридцать пять лет, но он не женат, имеет отдельную квартиру в престижном районе Шанхая. Поскольку он является партийным выдвиженцем, о его личной жизни известно очень мало, но предполагается, что отец его подруги Лин (возможно, бывшей) занимает один из руководящих постов в Политбюро ЦК КПК».
Кэтрин убрала факс в папку и приготовила себе кофе.
Какой загадочный тип этот старший инспектор Чэнь! Ее заинтересовала информация о его связи с дочерью члена политбюро. Кэтрин приходилось читать об отпрысках высокопоставленных родителей, развращенных своим привилегированным положением. Интересно, Чэнь по-прежнему с ней встречается? И могла бы такая избалованная девица стать ему хорошей женой? А сам Чэнь, женившись на ней, не стал бы он таким же, как она?
Кэтрин строго оборвала себя. Старший инспектор Чэнь всего лишь ее временный партнер. Пусть себе ЦРУ сует свой нос в его жизнь, ее она не касается. И вообще, информация о Чэне сейчас ее нисколько не интересует; главное – установить местонахождение Вэнь.
Она вздрогнула от неожиданного звонка; звонил Чэнь, в трубке слышался смутный шум уличного движения.
– Вы где, старший инспектор Чэнь?
– Иду домой. Мне только что позвонил товарищ Ли, он приглашает вас вечером посетить представление пекинской оперы.
– Господин Ли хочет поговорить со мной о деле Вэнь?
– Ну, на
– Разве недостаточно того, что управление назначило вас моим партнером?
– Ну, по китайским понятиям приглашение Ли дает лицо.
– «Дает лицо»… Я слышала только выражение «потерять лицо».
– Когда вы являетесь значительной персоной, то дружественным жестом вы даете лицо.
– Понимаю, это вроде вашего визита к Гу. Значит, мне нельзя отказаться от приглашения?
– Видите ли, если вы откажетесь, то секретарь Ли потеряет лицо. И конечно, наше управление, включая мою скромную особу.
– О нет! Ваше лицо я предпочла бы сохранить! – засмеялась она. – Что мне надеть для посещения оперы?
– Пекинская опера совершенно не похожа на западные оперы. Вы не обязаны надевать вечернее платье, но если вы это сделаете…
– Тогда я тоже «даю лицо»?
– Совершенно верно. Мне встретить вас у выхода?
– А где находится театр?
– Недалеко от вашего отеля. На углу улиц Фучжоулу и Хэнаньлу, в здании городского правительства.
– Тогда можете за мной не заезжать, я доберусь туда на такси. До встречи.
– Да, кстати, я не обсуждал с товарищем Ли наш сегодняшний визит.
Кэтрин поняла, что он специально ее предупреждает.
Она стала одеваться и взяла было деловой костюм, но после такого насыщенного событиями дня, особенно после их небольшой стычки в Цинпу, ей вдруг захотелось выглядеть более женственной. Она решила надеть черное платье с глубоким вырезом.
Оказавшись у здания городского правительства, она сразу заметила удивленное выражение на лице Чэня, и лишь потом она обратила внимание на стоявшего рядом секретаря парткома Ли. Секретарь парткома оказался довольно полным мужчиной лет шестидесяти с небольшим; на изрезанном морщинами лице выделялись мешки под глазами.
Их провели в элегантно обставленную приемную, стены которой были увешаны крупными фотографиями, на которых руководящие члены партии и правительства пожимали руки выдающимся иностранным гостям, известным актерам и актрисам.
– От имени и по поручению управления полиции Шанхая приветствую вас, инспектор Кэтрин Рон, – официальным тоном произнес Ли, хотя на лице его порхала гостеприимная улыбка.
– Благодарю вас, господин Ли. Для меня большая честь познакомиться с вами.
– Это первый случай сотрудничества между нашими странами по вопросам нелегальной иммиграции. Партийные и правительственные власти, а также наше управление уделяют делу исключительное внимание.
– Я очень высоко оцениваю помощь управления полиции Шанхая, но, к сожалению, пока мы не достигли успеха.
– Не беспокойтесь, инспектор Рон. И в Фуцзяни, и в Шанхае мы прикладываем все силы для успешного расследования. Вы сможете вовремя сопроводить Вэнь Липин в Соединенные Штаты. – Ли резко сменил тему: – Я слышал, что вы впервые в Шанхае. Какое впечатление о городе у вас сложилось?
– Фантастическое! Я не представляла себе, что Шанхай такой замечательно интересный город.
– А как вы находите гостиницу?