Закон триады
Шрифт:
Он задумался о злосчастной судьбе Цяо, которой удалось найти работу в Цинпу. «Удача рождает неудачу, а неудача ведет к удаче», как тысячи лет назад сказал Лаоцзы. Множество людей из провинций хлынули в Шанхай, но даже при помощи недавно появившегося Шанхайского агентства по трудоустройству не всегда могли найти работу. Цяо удалось устроиться, но удача обернулась для нее огромным несчастьем.
Тут он сообразил, что стоит позвонить в агентство по трудоустройству – ведь туда могла обратиться Вэнь и получить временную работу официантки с разрешением жить в помещении ресторана или место няни.
Но
Затем Чэнь позвонил в гостиницу «Мир». Он по-прежнему обязан был всюду сопровождать Кэтрин Рон, какие бы подозрения ни накликало на него ее общество. Не застав Кэтрин в номере, он оставил для нее сообщение. Сейчас был не самый подходящий момент идти в гостиницу с букетом цветов – после того, как служба безопасности засекла его в момент, когда он застегивал на ней злосчастный амулет, а секретарь парткома счел необходимым сделать ему замечание.
Он проработал с Кэтрин Рон, своей временной напарницей, всего каких-нибудь два дня. Однако их вынужденное тесное общение могло быть одной из скрытых причин, по которой Ли предложил ему провести отпуск в Пекине. Очень своевременное предостережение! Куда ни повернись, кругом сплошная политика, и Ли очень ловко пользовался малейшими фактами, чтобы держать его на крючке.
Поразмыслив, Чэнь решил во время обеденного перерыва съездить к матери.
Она жила неподалеку, но он попросил Малыша Чжоу отвезти его на «мерседесе». По дороге он остановился у прилавка с фруктами и после ожесточенного торга с продавцом приобрел корзинку из бамбука с сушеными плодами лунъянь, мимоходом вспомнив насмешки Кэтрин над его страстью поторговаться.
Вид старого милого дома на улице Цзюнзанлу, казалось, обещал короткую передышку от бесконечных интриг. Когда он вышел из «мерседеса», которым воспользовался ради матери, несколько соседей поздоровались с ним. Мать никогда не одобряла его службу в полиции, но, поскольку окружающие все больше богатели, его высокое служебное положение, подтвержденное почтительным водителем, который открыл ему дверцу, повышало и ее статус.
Общая цементная мойка у входной двери все так же протекала. Вокруг стока, напоминая рисунок на карте, расползались во все стороны щупальцы густого зеленого мха. Потрескавшиеся стены нуждались в срочном ремонте. У самого пола по-прежнему зияли дыры, около которых в детстве он подстерегал сверчков. Лестница была грязной и темной, площадка усыпана драными коробками и ивовыми корзинками.
Он не заезжал к матери с тех пор, как ему поручили дело Вэнь. И сейчас в ее маленькой и скромной комнатке с изумлением увидел стол, заваленный множеством пластиковых упаковок с хлебом, сосисками и экзотически выглядевшими блюдами.
– Все из «Подмосковья», – пояснила ему мать.
– Ну конечно, Лу Иностранец! Да он с ума сошел.
– Он называет меня матерью и считает тебя своим настоящим братом.
– Никак не может забыть ту старую историю!
– «Настоящий
– Когда?
– Да сегодня утром. Регулярный медицинский осмотр, вот как называет старик свои визиты.
– Очень любезно с его стороны, – сказал Чэнь. – А у тебя проблемы со здоровьем, мама?
– Да последнее время желудок дает себя знать. И господин Ма обещал, что обязательно меня навестит. А ведь такому старому человеку нелегко карабкаться по нашей лестнице.
– И что он сказал после осмотра?
– Ничего серьезного. Просто дисбаланс между ян и инь, и все в этом духе. Он принес мне лекарство, – скала она. – Как и Лу, господин Ма очень хочет отплатить тебе за услугу, иначе будет чувствовать себя не в своей тарелке. Он человек ици.
– Старик много перенес в жизни. Просидел целых десять лет только за то, что у него нашли «Доктора Живаго». А то, что я для него сделал, так, ерунда.
– Кажется, Ван Фэн написала о нем статью, верно?
– Да, она сама придумала.
– Как она поживает в Японии?
– От нее давно уже не было писем.
– А из Пекина есть новости?
– Секретарь парткома Ли собирается дать мне отпуск и советует съездить в Пекин, – уклончиво сказал он.
– Вот было бы хорошо, – улыбнулась она.
Чэнь знал, что мать не очень одобряет его отношения с Лин. То, что тысячи лет назад беспокоило Су Дунпо, тревожило и ее: «Высоко вверху, в нефритовом дворце луны может быть слишком холодно». Но еще больше она расстраивалась, что в свои почти тридцать пять лет ее сын по-прежнему оставался холостяком. Как гласит поговорка, «горбатого могила исправит».
– Только я не очень уверен, что смогу взять отпуск.
– Значит, ты не уверен, что… – Мать не договорила. – Да! Господин Ма сказал, что ты приходил к нему с девушкой из Америки:
– Да, она моя временная напарница.
– Господину Ма показалось, будто она тебе очень нравится.
– Ну что ты, мама. Просто я обязан о ней заботиться. Если с ней что-нибудь случится, то отвечать придется мне.
– Ну, как знаешь, сынок. Я уже стара и надеюсь, что ты устроишь свою жизнь, как и все.
– У меня слишком много работы, мама.
– Я не разбираюсь в твоей работе. Вокруг все изменилось. Только думаю, что связь с американской девушкой не пойдет тебе на пользу.
– Не волнуйся, мама. Об этом не может быть и речи. Тем не менее он встревожился. Обычно мать не вмешивалась в его личную жизнь – разве только частенько упоминала одно высказывание Конфуция: «В жизни есть три вещи, не подобающие почтительному сыну; не иметь потомков – худшая из них». Сейчас же она, казалось, соглашалась с подразумеваемым предложением секретаря парткома Ли.
«Находясь в горах, человек не может как следует их видеть», – написал Су Дунпо на стене буддийского храма в горах. Но старший инспектор Чэнь не считал, что находится в горах.