Закон триады
Шрифт:
Весь парапет был занят людьми, которые разговаривали друг с другом, не обращая внимания на окружающих. Вскоре одна молодая пара ушла, освободив место.
– Давайте постоим здесь, – предложила Кэтрин и поддразнила его: – Как улитки, прилепившиеся к стене, используя ваше сравнение.
– Все, что только пожелает наша почетная гостья, – сказал Чэнь. – Скорее, как кирпичик в стене. Кирпичик в стене социализма. Данная метафора была очень популярна во время движения за социалистическое образование.
Она
– Как вы успеваете заниматься поэзией при такой напряженной работе? – спросила Кэтрин.
– Если абстрагироваться от политики, в моей работе есть свои привлекательные стороны: она помогает мне сочинять стихи, дает возможность взглянуть на вещи с другой точки зрения.
– С какой именно?
– Когда я учился в университете, мне казалось, что важнее и интереснее поэзии ничего быть не может. Теперь же я не так в этом уверен. В переходный для Китая период существует много вещей, гораздо более важных для народа, по крайней мере более насущных.
– Вы как будто в чем-то оправдываетесь или пытаетесь убедить в чем-то самого себя.
– Может, вы и правы, – согласился Чэнь, доставая из кармана белый бумажный веер. – С тех пор во мне многое изменилось.
– Да, вы стали старшим инспектором, перед вами открывается большая карьера. – Она заметила на веере несколько строк иероглифов, выполненных тонкой кистью. – Можно взглянуть?
– Конечно.
Она взяла веер. На нем были написаны две строки. При вспыхивающем неоновом свете реклам она с трудом прочла их.
Я пьян. Стегнул драгоценного скакуна. Не хочу отягощать красавицу страстью.– Ваши стихи?
– Нет, их написал Дайфу, исповедальный китайский поэт вроде Роберта Лоуэлла.
– А что означает параллель между скакуном и красавицей?
– Строки переписал для меня один друг.
– Но почему он выбрал именно эти строки? – настаивала она, помахивая веером.
– Вероятно, это его любимые стихи.
– Или какой-то намек вам.
Он засмеялся.
Неожиданно раздался звонок его сотового.
– Что случилось, дядюшка Юй? – спросил он, другой рукой прикрыв телефон, затем взял Кэтрин под руку и повел прочь, не переставая слушать.
Она догадалась, почему он возобновил прогулку. Стиснутый со всех сторон людьми, он не мог открыто говорить по телефону, поскольку сотовый телефон был сравнительной редкостью среди китайцев и сразу привлекал внимание посторонних. Они действительно ловили на себе любопытные взгляды.
Чэнь
– Спасибо, дядюшка Юй, ваши сведения очень важны.
– В чем дело? – спросила Кэтрин.
– Звонил Старый Охотник, сообщил кое-что о Гу. – Чэнь выключил телефон. – Я просил его последить за владельцем караоке-клуба и записывать на магнитофон его телефонные разговоры. Похоже, что Гу довольно крупный чин в «Голубой триаде». После того как мы с вами ушли из «Династии», он сделал несколько звонков, из них пару раз говорил о пропавшем фуцзяньце. Гу даже называл его кличку.
– О пропавшем фуцзяньце? А про Вэнь он ничего не говорил?
– Нет. Вероятно, тот фуцзянец имел какое-то задание, но они говорили на жаргоне триады. Старому Охотнику нужно сегодня вечером провести кое-какое расследование.
– Я уверена, что Гу рассказал нам не все, что знает, – заметила она.
– Гу уверял, что к нему приходил человек из Гонконга, а не из Фуцзяни. Так зачем же ему разыскивать пропавшего фуцзяньца…
Впервые они беседовали как настоящие напарники, не следя за своими словами и мыслями…
К ним подошел седой человек, протягивая ладонь с каким-то предметом:
– Эта вещь перешла ко мне по наследству. Она приносит счастье молодоженам. Поверьте, я говорю правду. Мне уже семьдесят. Государственная фабрика, на которой я работал, месяц назад разорилась. Я не сумел заработать себе пенсию, а то ни за что бы не стал его продавать.
Старик протянул им нефритовый амулет в форме цзилиня – мифического единорога с туловищем оленя и хвостом буйвола – на шелковом красном шнурке.
– По поверьям китайцев, – сказала Кэтрин, подняв глаза на Чэня, – нефрит приносит удачу своему владельцу, разве не так?
– Да, я слышал об этом, но, кажется, теперешнему владельцу он не принес удачи.
– Какой красивый шнурок.
В лунном свете лежащий на ее белой ладони амулет словно излучал нежный свет.
– Сколько? – спросил Чэнь у продавца.
– Пятьсот юаней.
– Не очень дорого, – шепнула Кэтрин своему спутнику на английском.
– Пятьдесят юаней. – Чэнь забрал у Кэтрин амулет и вернул продавцу.
– Да что вы, молодой человек! Не скупитесь на подарок своей красивой американской подружке.
– Берите пятьдесят или оставьте его себе. – Чэнь взял Кэтрин за руку, делая вид, что уходит. – Похоже, он из пластмассы.
– Да вы посмотрите как следует, молодой человек! – возмущенно сказал старик. – Потрогайте камень! Чувствуете, какой холодный?
– Ну ладно, восемьдесят.
– Сто пятьдесят. И я дам вам расписку государственного магазина, что вы заплатили пятьсот юаней.
– Сто юаней, а ваша расписка мне не нужна.