Забавы Палача
Шрифт:
— Ты что, бывал там? — спросил сержант.
— Нет, хотя делал пересадки в Цюрихе бог весть сколько раз. Моя профессия — фотографировать войну, а швейцарцы питают странную любовь к миру.
— Ну ладно; я думаю, зав-фа патологоанатом даст свое заключение, — сказал сержант. — А через день-два начнется следствие. Ты наверняка понадобишься. Но я постараюсь тебя предупредить, что да как.
— Спасибо, Томми.
Они встали на ноги и обменялись крепким рукопожатием. В библиотеке было холодно, огонь в камине давно потух. Уже собираясь открыть дверь, сержант обернулся
— О таких вещах много размышлять ни к чему. Лучше выкинь все это из головы.
Фицдуэйн слегка улыбнулся и ничего не ответил.
Возвращаясь верхом в Данклив, Фицдуэйн вспомнил, что должен был обсудить с полисменом один пустяковый случай — пропажу своего козла. Конечно, полиции не обязательно сообщать обо всех заблудившихся козлах, но тот факт, что через несколько дней его обезглавленный и выпотрошенный труп нашли в холмах на-месте прежнего жертвенного кургана, наводил на некоторые размышления.
Он гадал, куда же делась великолепная рогатая голова животного.
Глава третья
Она посмотрела на него сверху вниз. Она чувствовала его внутри себя — легчайшая любовная ласка. Ее бедра непроизвольно напряглись в ответ. Его руки погладили ее грудь, потом скользнули на спину. Она чувствовала, как от его прикосновений по позвоночнику бегут мурашки. Она запрокинула голову и подалась к нему, ощущая, как он входит в нее все глубже.
Их тела были влажны от пота. Она облизала большой и указательный пальцы, сунула руку туда, где переплетались их лобковые волосы, и нащупала пенис там, где он входил в ее тело. Потом охватила напрягшийся член пальцами и стала совершать ими мягкие круговые движения.
Он вздрогнул всем телом, затем снова обрел контроль над собой. Она медленно убрала руку. “Еле сдержался, — пробормотал он. Потом улыбнулся, и в его глазах, устремленных на нее, засветились смех и любовь. — В эту игру можно играть вдвоем”. Она рассмеялась, но вскоре у нее перехватило дыхание: он нащупал пальцем ее клитор и принялся ласкать его именно с тем нажимом и в том ритме, какие нравились ей больше всего. Меньше чем через минуту ее потряс оргазм — она выгнулась назад и, опираясь на руки, прижалась бедрами к любимому.
Он привлек ее вниз, к себе, и их губы слились в долгом, нежном поцелуе. Она пробежала пальцами по его лицу и поцеловала его веки. Их тела были переплетены, поцелуи и ласки продолжались. Она ощущала в себе его твердый пенис. За последние полтора часа он испытал уже два оргазма, и теперь удерживаться было легче.
Они чуть отодвинулись друг от друга и легли набок, по-прежнему сомкнутые внизу. Она почувствовала, как он снова начал двигаться. Ею овладели нега и возбуждение, она хотела его. Он самый чудесный и самый сексуальный на свете, подумала она.
Он был крупным мужчиной. На первый взгляд этого можно было не заметить, потому что черты его лица были тонкими и чувственными, а зеленые глаза — ласковыми, но когда он перекатился на нее, она ощутила вес и силу его тела. Она подняла колени и охватила его ногами. Он по очереди целовал и теребил языком ее соски. Он еще не потерял
Несколько часов они спали, тесно прижавшись друг к другу.
Фицдуэйн забавлялся, думая, как разителен контраст между обнаженной женщиной в пылу любовных ласк и той же женщиной в строгом официальном обличье, которое она демонстрирует всему остальному миру. Эта мысль приносила некое удовлетворение эротического характера. Интересно, размышлял он, бывают ли подобные мысли у женщин. Наверняка бывают.
Утром Итен снова облачилась в “доспехи” деловой женщины: светлые волосы пепельного оттенка зачесаны назад и собраны в пучок; легкая шелковая блузка, безукоризненно скроенный пиджак от Вулфэйнджела, прочие детали со вкусом дополняют ансамбль; блестки золота на мочках ушей, запястьях и шее; тонкий аромат “Риччи”.
— Слава богу, я хоть знаю, что ты натуральная блондинка, — сказал он. — А самое главное то, откуда я это знаю. Иначе я испугался бы твоего делового вида. — Он повел рукой в сторону накрытого стола на застекленной веранде. — Завтрак подан.
Он успел принять душ и побриться, но потом занялся приготовлением завтрака. На нем по-прежнему был лишь белый махровый халат. На его нагрудном кармане и сейчас была различима почти стершаяся от многочисленных стирок фамилия его первого и, быть может, до сих пор законного владельца.
Извне до них доносился приглушенный толстым стеклом шум поздно просыпающегося города; слышно было, как по улицам Боллсбриджа — дорогого, фешенебельного дублинского района — проезжают пока немногочисленные машины.
— Иногда необходимо сохранять небольшую дистанцию, — с улыбкой сказала она. — Мне нужно поддерживать профессиональный имидж. Не прыгать же перед репортерами голышом.
Он поднял бровь. Она поцеловала его и села за стол напротив. Перед нею стояли тарелка с омлетом и копченая лососина; в бокале с апельсиновым соком еще бежали пузырьки.
Они познакомились года три назад, когда “Рейдио телефис айриэнн”, ирландская государственная радиовещательная компания, отправила группу корреспондентов в отель “Шелбурн”, чтобы подготовить журнальный репортаж о проходящей там фотовыставке Фицдуэйна. Перед направленными на него объективами Фицдуэйн чувствовал себя неуютно; во время интервью он был излишне сдержан и выражался чересчур туманно. Он остался недоволен собой, понимая, что осложнил работу репортерам и не оправдал их надежд на интересный разговор. После встречи он зашел к ним извиниться и был слегка удивлен, получив от Итон приглашение на обед.