За Усами
Шрифт:
— Только в некотором смысле, — сказала Ёнву. — Мы не вампиры; ты не можешь превратиться в кумихо случайно в драке. Каждый кумихо превращается по собственному желанию — даже те, кого к этому принуждают, должны выбирать, есть ли им или умереть. И тогда есть... другие варианты, которые нужно сделать. Это процесс, и он не может произойти случайно.
Атилас обдумал эту мысль и обнаружил, что он всё ещё не получил полного ответа на все свои вопросы.
— Как тебе удалось убить шестерых кумихо, будучи человеком?
— Никак, — сказала она. — Я была настоящей кумихо, когда убивала старейшин дораи. Если бы я попыталась,
— Понятно, — сказал он. — Ты позволила вовлечь себя в те партии, которые были обращены, или дала понять, что хотела, чтобы тебя обратили.
— Что-то вроде того, — сказала Ёнву.
На данный момент это был достаточно хороший ответ; позже Атилас надавит ещё раз, если окажется, что ему нужно больше. На данный момент было достаточно знать, что он и Ёнву похожи даже больше, чем он подозревал, и что его более раннее предположение было верным — Ёнву активно избегала всего, что имело отношение к запредельным, включая Между, и, вероятно, таким образом она также наказывала себя за своё прошлое. Он не думал, что ошибся в том, как расслабилось и вытянулось всё её тело, когда она отважилась пройти через Между — один раз на месте преступления и снова в храме дораи, — хотя она так старательно избегала Между и За. Он вполне мог поверить, что ей не нравилась и вызывала презрение система иерархии За. В том, что она испытывала какие-то подобные чувства к Между, он крайне сомневался.
— Самое замечательное в прошлом то, что оно осталось в прошлом, — сказал он. — И я действительно считаю, что это помогает, если кто-то был средством, гарантирующим, что оно навсегда останется в прошлом.
Ёнву слегка поморщилась, и Атилас внезапно осознал, что, по крайней мере, для неё прошлое не осталось в прошлом.
Прошлое для Ёнву вполне могло быть частью той работы, в выполнении которой она так отчаянно нуждалась, что не захотела убегать от силовиков.
— Прошлое не остаётся в прошлом, — коротко сказала Ёнву, прежде чем он смог спросить что-нибудь ещё. — Действия остаются, а вот их закваска — нет: она остаётся в тебе и проникает в каждую твою частичку. Она проникает и во всё, к чему ты прикасаешься, и рано или поздно ты понимаешь, что лучше ни к чему не прикасаться.
— Возможно, так лишь кажется, — сказал Атилас, понимая, что у него достаточно собственных чувств, чтобы бороться с этим. — Но, в конце концов, всё, что остаётся: чувства. А чувства имеют свойство исчезать через пару сотен лет.
— Да, — сказала Ёнву, и её голос был прерывистым. Тем не менее, слова, которые она произнесла, пронзили защитный слой, который он возвёл вокруг своих неудачных попыток исправиться, острые и язвительные. — В этом-то и проблема.
Глава 8. Утренний обмен
— Не могу отделаться от чувства, что, возможно, нам следует заняться нашей последней зацепкой, моя дорогая.
— А я чувствую, что тебе следует выпить чаю и съесть печенье, — парировала Ёнву. Она уловила запах Джейка, витающий в коридоре, и крикнула ему: — Держись подальше от Черепашьей виллы до свадьбы!
Мгновение спустя он просунул голову в дверь и сказал:
— Это действительно жутко — то, как ты можешь это делать.
— Ещё страшнее торчать в коридоре и подслушивать слушать, как люди разговаривают, — парировала она, и он ухмыльнулся.
— Я просто пытался решить, завтракать мне или нет, — сказал он. — С чего это ты вдруг стала командовать, нуна?
—
Джейк рассмеялся и схватил со стола яблоко.
— Тогда хорошо, что я не мальчик, нуна, — сказал он, подмигнув ей, и снова направился к двери. — И что я не кореец, поэтому я не чувствую, что должен делать то, что мне говорят, только потому что ты старше меня. Не забывай, что я могу быть так же полезен, как и старик, если тебе нужно что-то сделать.
Атилас приподнял бровь, глядя вслед удаляющемуся Джейку, и спросил Ёнву:
— Как думаешь, он, скорее всего, отправится на виллу или задержится допоздна в сомнительных местах из чистого упрямства?
Ёнву снова охватило раздражение.
— Нет, — коротко ответила она.
Джейк не был упрямцем по натуре — он, скорее всего, совершил бы что-нибудь необдуманное, если бы она попросила его об этом, но он был слишком добродушен или, возможно, слишком ленив, чтобы проявлять злобу или противоречие. У Джейка не было причин пытаться что-то для неё делать, и его заверения в том, что он это сделает, раздражали её.
На лице Атиласа появилось то самое язвительное подобие улыбки, которое говорило о том, насколько хорошо он угадал и её мысли, и вероятное отношение Джейка.
— Как мило с его стороны, — сказал он. — А теперь, как бы мне ни нравился превосходный завтрак, приготовленный Камелией, думаю, мы могли бы обсудить возможность нанести визит старейшине Перегрину.
— Посиди спокойно несколько минут и допей свой чай, — сказала она ему. — Я не собираюсь бегать по всему Сеулу в поисках одного старейшины кумихо, так что тебе лучше угомониться.
Несмотря на эту рекомендацию, она сама не смогла удобно устроиться за завтраком. Возможно, она не была бы такой резкой и готовой огрызаться, если бы не чувствовала, что каким-то непонятным образом опозорила себя накануне. И если не опозорила, то, по крайней мере, показала уязвимое место тому, кому предпочла бы её не показывать. Никогда не было хорошей идеей демонстрировать свои уязвимые места, но делать это перед таким опасным человеком, как Слуга, было ещё хуже.
Так что Ёнву было неуютно, до глубины души не по себе, и это беспокойство разозлило её. Она не хотела слоняться по дому Перегрина, как нищенка, и не хотела пить чай с чересчур назойливым фейри, который хотел вломиться в дом старейшины с неприятными вопросами. Перегрин был потенциальной зацепкой для её собственного расследования, которое не имело никакого отношения к текущим убийствам, за исключением того факта, что оба они, по-видимому, вели к Перегрину. Когда дело дошло до розыска последнего оставшегося старейшины дораи, которому за последнее столетие удавалось ускользать от неё, Перегрин оказался едва ли не единственным оставшимся источником информации.
Она не собиралась рассказывать об этом Атиласу, поэтому единственным выходом для не ё было нетерпеливо сказать:
— Я уже говорила тебе, что нам всё равно нужно подготовиться, прежде чем мы это сделаем.
— Моя дорогая, я мог бы упомянуть, что не верю в то, что ты убийца, но должен отметить, что я не такой дурак, каким ты, очевидно, меня считаешь.
Ёнву впилась в него взглядом.
— Ладно, если ты действительно этого хочешь, я не хочу с ним встречаться. Он — зацепка для моего собственного расследования...