За тебя, Родина!
Шрифт:
– Пауль! Помолчи, пожалуйста!
– выставил он ладонь вперёд. Сейчас явно было не то настроение чтобы всё ему обстоятельно рассказывать, что именно его толкнуло на такую пехотную глупость. Как-нибудь позже..
По траншее быстро пробирался какой-то шарфюрер, останавливая и спрашивая что-то у всех кого видел.
– Мне нужен оберштурмфюрер Шольке, командир разведчиков!
– устало выдохнул он, добравшись до них.
– Это он!
– кивнул Пауль на Гюнтера.
Тот облизнул пересохшие губы и ответил:
– Это я, шарфюрер. Что вы хотите?
Незнакомец,
– Э-э.. Вы оберштурмфюрер Шольке? Вас срочно вызывает к себе наш Дитрих!
Неужели он так страшно выглядит, раз этот шарфюрер смотрит на него как на привидение? Впрочем, плевать! На Гюнтера напала вялая апатия и ему было глубоко безразлично на свой внешний вид. В конце концов, он был на поле боя а не в кабинете, поэтому нечего требовать от него сверкающих сапог и белого подворотничка. Главное, жив остался и даже не ранен, остальное неважно.
– Передайте что я уже иду!
– ответил он и отпустил посланца.
Тот убежал обратно а Гюнтер, снова проведя по лицу рукой, хотел было направиться следом но остановился. Надо было сделать ещё кое-что.. Развернувшись и подойдя к Рауху, который кряхтя, надевал на себя свой баллон, Шольке остановился перед ним и посмотрел ему в лицо. "Сосиска", обнаружив его перед собой, замер и невольно вытянулся, автоматически поправляя ворот маскхалата.
Гюнтер смотрел на него секунд десять а потом протянул свою руку. Тот непонимающе глянул вниз и осторожно пожал её. При этом вид у могучего огнемётчика был донельзя смущённый, словно он сам себя стеснялся.
– Я совсем недавно благодарил тебя за то что ты спас мне жизнь..
– начал Шольке, не отводя взгляда.
– Сейчас делаю это снова. Я дважды обязан тебе, Раух. Поверь, этого никогда не забуду и при случае обязательно отблагодарю чем смогу. Можешь смело рассчитывать на меня в любом случае! И заодно, предлагаю тебе перейти ко мне! Нам, разведчикам, платят гораздо больше чем вам, поэтому в деньгах точно не потеряешь. Что скажешь?
"Сосиска" замялся, переступил ногами, растерянно глянул на Пауля, молча стоящего рядом, и неуверенно проговорил:
– В общем, я-то не против, но..
– Что?
– подбодрил его Гюнтер.
– Говори, не стесняйся!
– Если только вы договоритесь с моим командиром..
– начал он, но Шольке тут же ответил:
– Считай, уже сделано!
– .. И возьмёте с собой моего брата Карла. Он пулемётчик в нашем взводе..
– по-доброму улыбнулся Раух.
– Мы с ним всегда вместе, с самого Брауншвейга! Нам сам Дитрих разрешил служить вместе!
– добавил огнемётчик.
– Ох ты и нахал, Сосиска!
– усмехнулся Пауль.
– Сразу двух таких бойцов лишаешь своего взводного, унтерштурмфюрера Цольнера. Ему это вряд ли понравится..
– Виноват!
– вздохнул Раух, поправив баллон на плечах.
– Ничего, это уже моя забота!
– сказал Гюнтер и хлопнул того по плечу.
– Собирай вещи, готовься, скорее всего, через несколько часов вы с братом будете уже разведчиками.
– Слушаюсь!
– снова вытянулся Раух.
Шольке развернулся, кивнул
Пробираясь по изрытому воронками полю и глядя себе под ноги чтобы не наступить на уцелевшую мину, по направлению к штабной машине полка, Гюнтер оглянулся назад, на позиции захваченной линии Греббе. Стрельба ещё больше стихала а на поле уже орудовали команды санитаров и ремонтников, каждая по своей специальности, оказывая помощь солдатам и технике.. День клонился к вечеру. Что ж, теперь дорога вперёд открыта и их ждёт Роттердам!
Шольке невольно улыбнулся, настроение повысилось. Он жив, задача выполнена, что ещё надо? Только чувство стыда за брошенных подчинённых грызло его. Если Папаша начнёт снимать с него за это стружку то вполне справедливо. Отныне, поклялся сам себе Гюнтер, такого больше не повторится! Больше он своих не бросит, поддавшись пехотному инстинкту! В конце концов, каждый должен воевать на своём месте! Именно это и делает немецкую армию такой сильной и эффективной. Так и должно быть!
Завидев вдали знакомую штабную машину он ускорил шаг. Оберштурмфюрер СС Гюнтер Шольке к разносу готов!
Подмосковье.
13 мая 1940 года. Вечер.
Александр Самсонов.
Солнце уже зашло. На околице деревни, где сейчас расположился на высохшем бревне Саша, было удивительно красиво по меркам горожанина. Мягкая зелёная трава ласкала натруженные за долгий день ноги, от речки за крайними домами слышались крики детей а по пыльной дороге тянулось домой мычащее стадо коров, подгоняемое двумя бойкими подростками с прутьями в руках. Им помогали несколько собак, не давая разбредаться скотине.
Деревенский аромат заставлял Александра улыбаться. Чистый воздух, напоенный запахом полевых цветов, тихий шелест берёз и тополей во дворах.. Всё буквально располагало к неспешной жизни русской деревни, в которой никто никуда не торопится, всё делают спокойно и основательно.
Сама деревня была небольшой, располагалась южнее магистрали Москва-Смоленск, и довольно аккуратной. Избы, в большинстве своём, были крепкими, не подгнившими. Люди тоже не выглядели последними босяками. Простая но чистая одежда, что у мужиков что у баб, обувь тоже наличествовала, хоть и не новая.. Разве что мальчишки все носились голоногие, но это почти везде так.
Сюда Саша добрался всего два часа назад, после долгого дня.. Сначала доехал на автобусе до конечной. Потом, поймав "попутную" телегу, долго выбирался из Москвы окольными дорогами вместе с каким-то селянином, который хмуро глядел на него из-под кустистых бровей. Высадив его на перекрёстке двух дорог и буркнув что недалеко находится Вырубово, возница хлестнул заморённую лошадку и свернул на юг. В качестве платы взял бутылку водки, предусмотрительно купленную Сашей ещё в Москве в качестве универсального платёжного средства.