За каждую пядь земли...
Шрифт:
Жаль, что наш рапорт не сохранился в архивах. Сейчас он представлял бы большую ценность для военных историков. Ведь там были приведены подробные сведения о понесенных нами потерях на всех этапах прошедших сражений, а также об ущербе, который причинили противнику наши дивизии. Но я хорошо помню, что за каждый наш подбитый или сожженный танк немецко-фашистские соединения 1-й танковой группы фон Клейста понесли в 2,5–3 раза больший урон. Эту цифру легко получить, если суммировать приведенные выше данные по отдельным боям. А она говорит о многом. Вот почему невозможно без возмущения читать фальсифицированные выкладки битых гитлеровских генералов-мемуаристов, которые утверждали и раньше, да и поныне пытаются доказывать, что войска Красной Армии бежали-де
Кто же тогда обескровил их танковые и мотопехотные соединения: помните свидетельство фашистского генерала А. Филиппи: «200 человек (убитыми) в сутки на дивизию». Кто устроил кладбище немецкой танковой техники под Ровно, Дубно, Бродами, на реках Горынь, Случь и Ирпень? Кто похоронил молниеносные планы захвата Киева и всей Украины?!
Верно говорят в народе, что у лжи короткие ноги. Как бы ни старались фашистские и буржуазные лжеисторики исказить историческую правду, она всегда пробьет себе дорогу к умам и сердцам честных людей всего мира, которые понимают и по достоинству ценят тот величайший вклад, который внес советский народ и его Вооруженные Силы в разгром фашизма и в уничтожение человеконенавистнической по своей сути гитлеровской армии. [214]
И снова Киянка, Бронники, Гульск
Бои второй половины июля и первой половины августа на киевском стратегическом направлении, как уже говорилось, носили крайне ожесточенный характер и проходили с переменным успехом на территории Коростенского и Новоград-Волынского укрепрайонов и на берегах реки Ирпень. Характерной их чертой было не только то, что они велись в одном и том же районе, но и то, что танкисты наших механизированных корпусов, вынужденные действовать в качестве пехотинцев, не ослабили своего сопротивления врагу, по-прежнему причиняли ему большие потери в живой силе и технике.
Неувядаемой славой в этих сражениях покрыли свои знамена полки и дивизии 19-го механизированного корпуса. Примеров тому, как били врага наши воины, достаточно в этой книге. Их могло быть гораздо больше, но я стремлюсь рассказывать лишь о тех событиях и боевых эпизодах, свидетелем или непосредственным участником которых мне довелось быть. Воины-танкисты и мотострелки наших соединений достойны того, чтобы об их подвигах знали. Пишу с огромным уважением и к живым, и к погибшим. Все они до конца выполнили свой священный долг перед Родиной и ни разу не оставили без приказа занимаемые рубежи, проявив при этом мужество, отвагу, массовый героизм, готовность к самопожертвованию...
Надолго осталось в моей памяти красивое волынское село Федоровка. Ведя упорные наступательные бои на левом фланге, корпус перешел в те дни к жесткой обороне в центре и на правом фланге, занимая рубеж Федоровка, Тупольцы, Несолонь. Федоровка, за которую исключительно упорно дрались гитлеровцы, стояла на взгорке и господствовала над окружающей местностью. Село несколько раз переходило из рук в руки. Но особенно памятным для танкистов 40-й танковой дивизии стал день 16 июля.
Начался он, как обычно, с налета «юнкерсов», бомбивших наши позиции на узком участке обороны, который занимали подразделения разведывательного танкового батальона дивизии под командованием капитана И. И. Бокова. В батальоне оставалось тогда не более десяти машин. Правда, большая часть из них были КВ и Т-34. Поэтому, когда «юнкерсы» отбомбились и улетели, а перед передним краем появилось около двадцати вражеских танков, поддержанных несколькими артиллерийскими батареями [215] и мотопехотой на бронетранспортерах, Иван Ильич Боков смело вступил в бой, хотя и знал — сражаться предстоит не на жизнь, а на смерть. Танкисты батальона, действовавшие в качестве пехотинцев (а их было большинство), имели достаточное количество пулеметов, противотанковых
Комбат заблаговременно приказал окопать танки. Применять их для контратаки решено было лишь в крайнем случае — каждая боевая машина была, что называется, на вес золота, и танкистам очень не хотелось расставаться с ними...
Гитлеровцы атаковали в уплотненных боевых порядках прямо в лоб, видимо, надеялись на легкий успех, отлично зная, что у нас оставалось мало танков. Во всяком случае, огонь двух пушечных и одной гаубичной батарей 40-го артполка, поддержавших действия боковцев, оказался для врага неожиданным, как гром среди ясного неба. Подпустив танки на дальность прямого выстрела, орудийные расчеты из батарей старшего лейтенанта Н. Васильева и лейтенанта В. Полянского уже первыми залпами подбили две головные машины, уничтожили несколько бронетранспортеров и мотоциклов с пехотой. Несмотря на это, немецкие танкисты не изменили тактики и по-прежнему шли в лобовую атаку.
Тогда огонь открыла гаубичная батарея сначала бризантной гранатой, чтобы заставить вражескую пехоту спешиться под градом шрапнели, а затем — бронебойными по танкам и бронетранспортерам. Как обычно в таких случаях, гитлеровцы, выяснив систему противотанкового огня, ринулись вперед на предельных скоростях.
Однако обороняющийся батальон хорошо подготовился к встрече с врагом. Несколько танков и бронемашин подорвались на заминированных участках. А наши танкисты плотным пулеметным огнем отсекли фашистских автоматчиков от танков, заставили их залечь и окапываться под разрывами снарядов и мин.
И все же противнику удалось прорваться на передний край. Его встретили гранатами и бутылками с горючей смесью. Несколько стальных громадин вспыхнули. Пропустив их, танкисты Бокова поднялись в контратаку против [216] автоматчиков. Те не выдержали натиска и начали отходить. Комбат дал сигнал — зеленую и красную ракеты, — и пехотинцы прекратили преследование, укрылись в траншеях.
И тогда Боков повел подразделения в контратаку. Потеряв две легкие машины, танкисты уничтожили шесть вражеских, раздавили гусеницами два противотанковых орудия, несколько мотоциклов, успешно расстреливали из пулеметов бегущую пехоту. Гитлеровцы не ожидали такого отпора и слишком близко подтянули даже штаб своего полка. Боков и его товарищи, преследуя танки и пехоту, разгромили этот полевой штаб, прихватив с собой штабную машину с документами.
Но комбат знал: увлекаться нельзя. У противника есть резервы. Силы неравны. Поэтому, добившись успеха, он дал команду экипажам отходить на исходный рубеж. И надо же было такому случиться — на обратном пути батальон опять попал под бомбежку. Одна из бомб разорвалась рядом с командирской машиной. Закрыть люк Боков не успел и поплатился за это жизнью... Похоронив своего бесстрашного комбата, бойцы сложили о нем песню, с которой дошли до самого Берлина...
А бой возобновился с новой силой. Только здесь, под Федоровкой, враг потерял за семь дней (с 10 по 16 июля) более 800 солдат и офицеров убитыми, несколько десятков танков (не считая тех, которые гитлеровцам удалось эвакуировать под огнем с поля боя), десять минометных батарей, три противотанковых орудия, десятки бронемашин и мотоциклов.
Трое суток после гибели капитана Бокова гремели орудия, сталкивались в смертельной схватке танки, густые цепи гитлеровцев наступали на позиции полков 40-й и 43-й танковых дивизий корпуса. Опыт первых дней войны, подкрепленный большой партийно-политической работой среди личного состава, многому научил наших красноармейцев и командиров. Они стали осмотрительнее, расчетливее в своих действиях. Когда надо было — глубоко зарывались в землю, делали надежные окопы для танков, орудий и бронемашин. Не жалея сил, работая до десятого пота, оборудовали прочные укрытия для пулеметов пехотинцы.