За каждую пядь земли...
Шрифт:
Как и в предыдущие дни, гитлеровское командование, потерпев очередную неудачу, сразу перегруппировало силы и средства, ввело в дело свежие части и соединения. [217]
Вечером 17 июля, после того как против наших малочисленных танковых частей было брошено около 75 танков и двух полков мотопехоты, противнику удалось ценою больших потерь оттеснить обе дивизии от Житомирского шоссе. Но уже утром следующего дня, приведя себя в порядок после четырехчасового отдыха и пополнив боеприпасы, соединения корпуса совместно с частями оперативной группы полковника Бланка, остатками 228-й и 206-й стрелковых и 109-й моторизованной дивизий вновь повели наступление на Бронники, Федоровку и Гульск.
Вопреки прогнозам эффект оказался очень солидным. Фон Клейст, видимо, не ожидал такого быстрого и мощного ответного удара. Его войска беспечно завтракали и были просто ошеломлены огнем наших мощных гаубиц и минометов. Бросив свои боевые машины, вражеские танкисты и мотопехота искали спасения в лесу и рощах — ни одного окопа, ни одной ячейки, траншеи мы не увидели на месте стоянок. Всюду валялись трупы, горели машины и мотоциклы.
Наши артиллеристы чувствовали себя именинниками. Хорошо разведав цели и места скопления вражеских подразделений, они точно накрыли склады с горючим и боеприпасами. Там бушевало всепожирающее пламя, и нам пришлось обходить эти опасные очаги.
Бронники, Гульск, Киянка, Федоровка снова были наши. Успеху этой группировки войск 5-й армии способствовали также решительные, хорошо скоординированные боевые действия 9-го и 22-го механизированных корпусов. С рубежа Тесновка, Мирное они дружно атаковали противника в общем направлении на Несолонь, Черницкую Слободку, Соколов, Очеретянку, опрокинули его части и нанесли большой урон в живой силе и технике...
Командарм Михаил Иванович Потапов сдержал слово, которое дал, когда мы вручали ему рапорт: 18 июля в распоряжение корпуса прибыло две группы специально подготовленных истребителей танков, обеспеченных достаточным количеством противотанковых гранат и бутылок с горючей смесью. Первая группа в составе 120 человек действовала вместе с частями 40-й дивизии в боях за Бронники, Черницу, вторая в составе 80 бойцов и командиров [218] участвовала с 43-й дивизией в контратаке в районе Гульска.
Перенимая у истребителей этих групп опыт борьбы с боевыми машинами противника, наши танковые и мотострелковые подразделения с успехом применяли в те дни минновзрывные и зажигательные средства, связки ручных гранат. Участились ночные рейды истребителей в расположение немецких танковых частей. Подползая в темноте к бронемашинам и танкам, воины забрасывали их связками гранат (противотанковых гранат было пока недостаточно) и бутылками с горючей смесью. В поднятой ими суматохе истребители довершали разгром небольших вражеских подразделений из пулеметов и трофейных автоматов, расстреливали метавшихся в панике солдат и офицеров, брали в плен «языков», притаскивали их в свое расположение.
Новыми тактическими приемами борьбы с вражескими танками обогатились и наши артиллеристы. Еще 10–15 дней назад корпусные и дивизионные полки вели по немецким танкам в основном подвижной заградогонь и стреляли прямой наводкой из отдельных орудий. Теперь, когда не было надобности в частой смене огневых позиций, артиллерийские дивизионы и полки все чаще применяли дальнее огневое нападение по танковым колоннам врага при их подходе к району предстоящих действий или в момент занятия выжидательных позиций (10–15 километров). По местам скопления фашистских бронетанковых частей и подразделений в районе исходных позиций для наступления (три — пять километров) артиллеристы корпуса наносили мощные огневые удары методом сосредоточения огня из орудий и минометов разных калибров, начиная с 76-миллиметровых дивизионных пушек и кончая 152-миллиметровыми
Быстро росло огневое мастерство командиров артиллерийских частей и подразделений, номеров орудийных расчетов. Повысилась точность и меткость огня, особенно при стрельбе по танкам и бронемашинам с открытой позиции. А это резко повысило эффективность борьбы с немецкими танками и бронетранспортерами, что в тот период имело первостепенное значение. Танковые и мотострелковые подразделения воевали в значительно сокращенном составе, однако их сопротивление массированным танковым атакам стало более надежным.
Убедительным подтверждением сказанному являются [219] результаты кровопролитных боев за Гульск и Бронники в последней декаде июля на участке 40-й танковой дивизии полковника М. В. Широбокова. Свыше тысячи вражеских солдат и офицеров были истреблены танкистами и мотострелками соединения, подбито и сожжено более тридцати танков, уничтожено шесть минометных и десять артиллерийских батарей. Благодаря высокой эффективности огня нашей артиллерии подразделения танковых и пехотных частей фашистов к моменту атаки нашего переднего края оказывались значительно ослабленными, вследствие чего могли добиться успеха лишь при наличии значительного превосходства в силах.
* * *
Первыми, как и прежде, шли в бой коммунисты и комсомольцы. В стрелковых подразделениях особенно выделялись храбростью красноармейцы-политбойцы. О них хочется сказать подробнее.
Решение ЦК ВКП(б) о призыве значительного числа коммунистов в качестве красноармейцев-политбойцов для укрепления частей действующей армии было принято 27 июня 1941 года. В нем несомненно был учтен опыт гражданской войны, когда политбойцы — я хорошо помню это по службе в частях особого назначения — оказали решающее партийное влияние на красноармейские массы, на боеспособность подразделений и частей молодой, еще не окрепшей Красной Армии. Особой привилегией политбойцов было первыми идти в бой, вести за собой в атаку красноармейцев, первыми вступать в штыковую схватку с белогвардейцами, кулаками и бандитами всех мастей...
Такими же высокими идейно-политическими качествами отличались и политбойцы сорок первого года. Будучи рядовыми солдатами, не имея никаких преимуществ перед товарищами, они проявляли поистине беззаветную храбрость и преданность делу ленинской партии, увлекали за собой в атаку целые подразделения, зажигали сердца однополчан своим бесстрашием, презрением к смерти, ненавистью к фашистским поработителям. В минуты, свободные от боя, политбойцы вели широкую агитационно-массовую работу, помогали командирам и политработникам укреплять воинскую дисциплину в подразделениях, политико-моральное состояние личного состава. И словом, и личным примером мобилизовали они воинов на успешное выполнение боевых задач. [220]
В частях нашего корпуса красноармейцы-политбойцы появились не сразу. Около 15 человек прибыли в середине июля. В большинстве своем это были рабочие из числа партийного актива киевских промышленных предприятий, но среди них находились несколько преподавателей общественных дисциплин в столичных вузах. Политбойцы дали знать о себе буквально на следующий же день.
Запомнился эпизод, главным героем которого оказался политбоец Николай Волков. Фамилию и имя я запомнил хорошо, а вот профессию его запамятовал. Судя по внешнему виду, он не был рабочим. Высокий, лет сорока — сорока пяти, с отличной выправкой и открытым волевым лицом, Волков скорее походил на кадрового военного. Не исключено, что он и был когда-то военным, сражался на фронтах гражданской войны. Во всяком случае, винтовкой, пулеметом и гранатой владел мастерски.