За горизонт
Шрифт:
Родной милиции я оказался на удивление не интересен. С утречка, пока я валялся на больничной койке, в палату пришла пара то ли следователей, то ли дознавателей.
Меня недолго помучили вопросами. Кто? Как? Откуда? Куда ехал? Знаком ли с погибшими? И дальше в таком духе. Но все как–то для галочки, без огонька.
Понимают, что трогать меня сейчас, себе дороже. В принесённых в палату местных газетах все первые полосы исключительно о вчерашней аварии и моем нелёгком бремени. И я даже знаю, кто прессе проплатил за это.
Попал
В джипе, помимо двух торпед, ехали правая рука местного авторитета — известный бизнесмен по части охранных агентств, и старший сын главы администрации, тоже известный и тоже бизнесмен по части недвижимости. Такой вот пасьянс лёг. Оба «бизнесмена» твари редкостные, так что проблемы у меня однозначно будут.
В том, что проблемы не заставят себя ждать, я не сомневался ни на йоту.
Из газет узнаю, что в джипе везли ба–а–а–альшой чемодан баксов. Но не довезли, а до выборов осталось меньше трёх месяцев.
Так что сейчас всей этой кодле не до меня — экстренно новый чемодан бабла собирают, и чемодан сильно больше прежнего.
Только это не поможет нынешнему главе, если я что–то в местной политической кухне понимаю, а я в ней понимаю.
Скандал в прессе разгорается нешуточный. Электорат в больничке только эту тему и обсуждает. Конкуренты нынешнего главы не дремлют, а тут такой подарок судьбы. От того и чемодан много толще нужен.
Ладно, будем посмотреть, что мне остаётся делать.
У органов ко мне особых вопросов нет. Я потерпевший и от меня лучше дистанцироваться до поры. Однако не забыли взять подписку о невыезде и напомнить, что язык нужно держать за зубами. Все в интересах следствия, естественно.
У выхода из больницы нарываюсь на кучку репортёров.
Слёзно плачусь на камеру о своей тяжкой доле. Увы, но детали происшествия раскрыть не могу, ибо интересы следствия превыше всего. Репортёры тут же отомстили мне, отказавшись подбросить до дома. Хотя это, скорее, хорошо. Кто его знает, как органы отреагируют на такую поездку.
Не удивлюсь, если завтра на первых полосах будет статья о том, как сатрапы режима беспределят в отношении вдовца. В принципе, это именно то, что нужно, чтобы меня оставили в покое.
Бомбила–таксист, скучающий на стоянке у больницы, сперва брать меня отказался. Даже предъявленные деньги не помогли. В целом я его понимаю, видок у меня еще тот.
Однако, узнав в какой аварии я обзавёлся таким милым личиком, таксист метнулся из машины, открыл мне пассажирскую дверь и всю дорогу до дома мучил расспросами. Даже денег взял по минимуму, такой вот бонус получился.
Дом, милый дом. Со стены улыбается супруга, молодая, красивая. Надо бы ленту чёрную купить.
Жену хоронить надо. И, по–человечески, похороны девушки из «Опеля» нужно на контроль взять. А из меня сейчас бегун по инстанциям и кабинетам совсем никакой. Если к этому добавить синяк на пол–лица и шрам через щеку (неглубокий надо заметить, обошлось без швов), да и состояние тотальной
Но за меня это никто другой не сделает.
Тяжело плюхнувшись в кресло, придвигаю к себе телефон. Опухший палец скользит по телефонному диску, не попадая в маленькие для припухшего перста отверстия. Ну да ничего, зажатым в кулаке карандашом накручиваю диск телефона.
Повезло — шеф на месте, на ловлю щуки ещё не уехал. Сегодня воскресенье, а завтра праздник. В это время он на все выходные пропадает на рыбалке, осенний жор у щуки, а шеф прожженный рыбак.
Шеф уже в курсе моих проблем, земля быстро слухами полнится.
— Водить сможешь?
— Куда я денусь.
— Виталик тебе мой старый «Форд» пригонит и мобилку занесёт. Что ещё будет нужно, звони. Во вторник на работе появись хоть на час. Извиняй, но нельзя, чтоб твоя банда расслабились. Без атамана твои бандиты вмиг накосорезят, будем, как в прошлый раз, минимум две недели их косяки разгребать.
Шеф сама щедрость — мобилка это определенно круто. Много проблем снимет. А вот «зайди на работу» это откровенное свинство, но деваться некуда, капитализм на дворе.
Впрочем, в прошлый раз мой отдел накосячил строго для того, чтобы шеф проникся значимостью и незаменимостью моей скромной персоны.
По большому счёту другого от шефа я не ожидал, и по части машины, и по части зайти на работу. Мобильник идёт приятным бонусом.
Достаю бутылку «Столичной». Водку откровенно не люблю, но в данный момент водка, по сути, лекарство, а не выпивка.
— Хм, не все так просто, — нетронутая бутылка возвращается на место. — Дел у нас хватит.
О, а вот и Виталик с ключами от «Форда».
Молоденький дознаватель, бравший показания в больнице, без затей поделился информацией — спасенная мной девочка из «Опеля», теперь круглая сирота, круглее не бывает.
Девочка, значит. Я как–то не рассмотрел толком, когда вытаскивал. Из документов на неё только штамп в паспорте матери. А в паспорт я не успел заглянуть, но это поправимо.
Кто отец девочки, неизвестно. Мать работала юристом в коммерческом банке. Родственников никаких абсолютно. Девушка из числа русских, бегущих на историческую родину от благодарных народов Средней Азии.
Симпатичная мордашка на фото в паспорте. Умная, по всему, если без родни смогла выучиться на юриста и устроиться на работу в банк, но с тяжёлым характером. И впахивала так, что товарищу Стаханову впору уроки мастерства брать. Ввиду невозможности пообщаться со мной с утра, мне как раз швы накладывали, органы заехали на работу к девушке из «Опеля». Они ее по номеру машины мигом пробили. А про забранную байкером сумку из «Опеля» я скромно умолчал, даже не знаю зачем.
Милиция выездом к погибшей на съёмную квартиру не напрягалась. Не стал пока никто этим заморачиваться. Даже хозяйку квартиры не стали предупреждать, не до того, праздник завтра.