За горизонт
Шрифт:
Запчасти? Ага, найди такой же аппарат и сними с него, что тебе надо. Нет аппарата–донора, придумай что–нибудь еще.
В институте я появлялся, дай бог два раза в неделю, но преподаватели тоже люди и ничто человеческое им не чуждо. Кран, экскаватор, самосвал, стройматериалы, как выяснилось, им тоже крайне необходимы. А кому они не нужны, всегда найдётся тот, кому нужны, и кто берётся получить нужную роспись в зачётке.
Были, конечно, исключения, но я не успел разучиться напрягаться к сессии.
А техника, спустя пару месяцев, заработала.
Тут вовремя подсуетился безопасник конторы, ударными темпами строивший себе загородный дом. А дом без техники не то чтоб не строится, но не так быстро, а главное дёшево, как хотелось бы. Подъехавшие довести до бунтующего пролетариата мнение руководства по вопросу подрыва авторитета начальника, сотрудники службы безопасности имели отличительными чертами тотальный похуизм и провинциальное здоровье. Быки, если по–простому. Уговоры и полумеры не их стиль. Не то чтобы мой авторитет сразу взлетел на недосягаемую высоту, но дисциплина приняла армейский характер, и, как в авиации, на любое действие появилась куча журналов.
Журналы формально были и раньше, но чисто формально. Зачинатель этого благого начинания, выходец из структур ВВС, уволился почти сразу после моего прихода, но сама идея мне очень приглянулась.
— Масло в гидросистеме Liebherrа меняли? Будьте ласковы, распишитесь в журнале работ. Ага, малатсы. А теперь в бортовом журнале Liebherrа распишитесь. Почему журналы не на борту, а у меня в сейфе? Так это для того, чтобы всегда виноватого найти, без вариантов.
Очень способствует повышению производительности капиталистического труда, рекомендую, да и вообще штука хорошая.
Параллельно наладился процесс отправки техники на халтурки. Так понемногу, чтобы и мужикам был интерес, и мне на хлеб оставалось.
По весне следующего года, вышедший из очередного запоя, начальник транспортной службы, наконец–то разглядел во мне конкурента и принял меры. А поскольку помимо того, что он был алкоголиком и тунеядцем, он ещё приходился не слишком дальним родственником жене генерального, шансов у меня не было.
Однако генеральный дураком не был, и разбрасываться проверенными кадрами категорически не желал. На пятый курс я приехал на собственных «Жигулях» и в статусе начальника снабжения конторы.
Это не от того, что я такой умный, а строго от того, что предыдущий начальник уволился. Поставленный на его место, через неделю ушёл в запой, из которого не вышел. А свято место пусто не бывает априори. Вот только в течение года это свято место было для меня местным филиалом ада. Не знаю, может где–то происходит иначе, но в этой конторе главным было учесть движение тысяч позиций потребляемого: заявок от потребителей, проектной группы, транспортников и прочих заинтересованных лиц.
Причем все
У нас все ходы записаны.
— Что б.., опять снабжение виновато в срыве работ? Вот уж х..
— А ну–ка тащи сюда свои графики и заявки.
— Что, проебал?
— Ах, тебе некогда бумагу марать? Ну, так это поправимо. У меня нашлось время и помарать, и подшить куда надо.
— Твоя подпись стоит? Ну вот, а ты говоришь, снабжение.
Эх, ректор. Хорошо, что ты не видишь, до каких высот взлетели или опустились, это как посмотреть, твои последние выпускники. Не то чтобы стыдно, но гложет что–то.
Пара лет в этом бардаке. Применение нано–технологий, ага, тех самых, когда на–на–на и, конечно же, супер–технологий «откат с отката», позволили нигде не засветиться по–крупному и без проблем окончить высшую школу, прикупить сперва однокомнатную хрущевку, потом проапгрейдить её до двушки в хорошем районе, и даже начать присматриваться к симпатичным кусочкам земли под собственный дом. «Тройку» сменила «девятка», и по всему «Ауди» уже не за горами.
В моей жизни появилась жена, спиногрызу уже пятый год идёт.
Горячие точки и особенно горячая Чечня 95–го миновали.
Живи, работай, обрастай связями. Бывают такие периоды в жизни, когда ты наработал имя и уже имя работает на тебя. Можно смело строить планы будущее.
Осень. Дорога. «Пинк–Флойд». Стрелка спидометра на чуть ниже 100 километров, полкило отличного шашлыка в желудке, неспешное течение мысли.
Взгляд на рефлексе перебегает на зеркало заднего вида. Затем на боковое зеркало. Скользит по приборной панели, фиксируя отсутствие красных огоньков, к противоположному боковому зеркалу. Возвращается на дорогу и замирает секунд на пять–десять. После чего цикл повторяется.
Чёрная клякса в зеркалах заднего вида бодро превращается в огромный сарай на колесах — «Шевроле Блейзер». Хоть бы поворотник включил мудила, сплошная же. Вот неймётся дурачку обогнать перед поворотом. Флаг тебе в руки и бронепоезд навстречу!
Накаркал, что называется. Не бронепоезд правда, а какую–то темно–синюю легковушку класса «всю молодость каталась по Европе, а помирать приехала в Россию».
Стоп кадр. Время сжимается, становится плотным, как вода на большой глубине и тягучим, как пластилин.
Закончить перестроение, «Блейзер» не успевает. Точнее даже не пытается успеть, срезая поворот через две сплошных.
Впереди словно разбили огромную пачку стекла. Джип закручивает вправо. В кювет встречного направления улетает то, что секунду назад было темно–синей легковушкой весьма почтенного возраста.
— Мляяя…!!! — нога судорожно бьёт по средней педали, руки пытаются увести машину от столкновения, противно визжат тормоза. Но все тщетно, моя легковушка правым крылом врезается в тушу джипа. Снова звук бьющегося стекла, «Блейзер» уносит куда–то вбок. Лобовое стекло мутнеет паутиной трещин. Руль закручивает, выламывая пальцы.