За горизонт

Димитрюк Д А

Пока я отхлёбываю кофе, Боря вскрывает упаковку и укладывает по очереди монеты на весы. Потом подносит монеты к здоровенной лупе.

— Настоящие и думать нех. Банк ограбил?

— Нет, рассчитались за кабель неучтённый.

— Золотом стал брать? Растёшь.

— И им тоже. Кстати, есть, что на продажу?

— А тебе что, изделия или металл?

— Металл.

— Ты понимаешь, хозяин тут не я и нормальной цены дать не смогу. Сколько рыжья–то надо?

По–быстрому прикидываю свои текущие финансы, — Тысяч двенадцать зелени отоварить.

—

Это осилим. Соберу монеты и погляжу, что там есть помассивней. Кольца обручальные возьмёшь? — не хочется мне кольца брать.

— В самом крайнем случае. От колец до зубных коронок один шаг.

— Я так и думал. Сюда больше не приходи. Я сам приеду ближе к ночи. Хату не сменил, живёшь все там же? — киваю. — Тоды все, бывай. Работать пора.

Выйдя от Борьки, морально настраиваюсь на битву по забору детей из больнички. Отступать мне некуда, ни Москвы, ни Фермопил у меня за спиной нет.

Битвы, вопреки ожиданиям, не происходит. Даже обидно как то, выдали на руки чужого ребёнка, что там выдали — впихнули.

Куда катится эта страна?

Хотя может, я плохо думаю о людях. Не могут они быть не в курсе, что девочка полная сирота уже пару дней. Весь город обсуждает ту аварию. Будем жить дальше с верой в людей, а то без веры совсем тоскливо. А заодно и с верой в незнакомца. Без его участия тут явно не обошлось.

Дома происходит нечто затмевающее встречу на Эльбе. Муха сходит с ума, Рита клещом впивается в Муху и не отпускает минут десять. Сына интересуется, чего такой бардак дома.

Слава богу, дети не спросили где мама? Потерпите ребятки, у папы дел невпроворот.

Пару лет назад количество различных неучтённых ништяков, прилипшее к моим цепким лапам, превысило разумные пределы и потребовало отдельного помещения под них.

Помещение было арендовано за те же ништяки. Знакомый по спорту в духе времени прихватизировал базу механизации с кучей складов и боксов и понабрал туда арендаторов. База, однако, была расположена на отшибе и большой популярностью у комерсов пока не пользовалась. Так что пару крайних боксов я занял без напряга.

В одном боксе переваливался хабар. Во втором обитало детище немецкого автопрома «Robur LD3000» — неприхотливый дизельный трехтонник, почти без пробега.

Это чудо немецкой инженерной мысли было сменено на три десятка нестандартных плит — пустоток. Ошиблись проектанты на 10 см, бывает. Проектному отделу от щедрот даже премию не уменьшили. Впрочем, это не косяк в объёмах конторы. Так, приятный для понимающих людей косячок.

Бегало чудо немецкой инженерной мысли пусть и не быстро, но экономично, укладываясь в 17 литров солярки на сотню километров. И пока не ломалось, потому как всю свою жизнь простояло на консервации. В целях повышения тактико–технических характеристик «чудо» было слегка модернизировано установкой топливных фильтров от КАМАЗа, сидений от него же, дополнительного аккумулятора на свечи накала и резиной от ГАЗ-52 на заднюю ось.

Резерв родной резины был оставлен для установки на переднюю ось, в виду слабости её ступичных

подшипников, быстро рассыпавшихся на каляной резине советского производства.

В придачу к машине шёл движок–донор, КПП, корзина сцепления, редуктор заднего моста, дюжина свечей накала, запасной комплект распылителей. На изредка поездить отличный автомобильчик. Кабина со спальным местом, не как в КАМАЗе или МАЗе, но вполне достаточным для комфортного сна.

Не худший вариант транспортного средства для прорыва одной отдельно взятой семьи в сторону мифических ворот в иные миры. Тем более что других разумных вариантов у меня нет.

Начинаю паковать по ящикам всякую мелочёвку со стеллажей: большой балгарин, сварочник на 230 ампер, гидравлический трубогиб с кучей самодельных секторов, сверлильный станочек, заточной станок, газовые резаки, бензопила, компрессор, самодельная циркулярная электропила, куча электродов и отрезных дисков. Метизы: одних заклёпок несколько тысяч или пара коробок, как посмотреть. Финский шанцевый инструмент, пара составных алюминиевых лестниц. Комплект зимний резины для «девятки». Цветной метал и нержавейку гружу всю. Запихиваю хлысты мелких черных труб и стального уголка.

Если Гайцам попадусь, мне это дорого встанет, но не будем думать о грустном.

Часа через полтора к боксам подгребает бригада местных грузчиков.

За двойной тариф и литр сверху, все путное с моей точки зрения перекачивает из бокса в фургон. Финальным аккордом не успевшие толком разогреться грузчики закатывают в кунг четыре полных бочки солярки.

М–да, рессоры неприятно просели, а ещё дома грузиться. Впрочем, чего я хотел, один наваловский шаровой кран сотка с причиндалами почти на пару пудов тянет. А там только таких кранов одиннадцать штук. Электрических моторов кило на триста лежит. И проводов и кабелей примерно столько же.

К боксу подъезжают лица облечённые моим высочайшим доверием. Про мою нычку они в курсе. Ибо делиться надо, по законам жанра. Я и делился с ребятами. Или они со мной, тут, опять же, все сильно зависит от точки зрения.

— Ну–с, орелики, чего притараканили? — орелики откидывают борт газели и бодро начинают перегружать тюки и коробки.

Немного спецодежды, консервы, сухпай, чай, сахар, сгущёнка. Моторные и трансмиссионные масла, пластичные смазки, пять коробок импортной бумаги «А 4» формата, куча ручного инструмента и расходников. Нормально, в целом.

— Лампы керосиновые где, спички, соль, примус, свечи, батарейки, казан где?

Орелики тычут в здоровенную фанерную коробку, щедро обмотанную скотчем.

Понятно, продолжим допрос, — По медицине что?

Орелики застенчиво смотрят в землю.

— Стало быть, ничего. В целом не страшно, завтра подсуечусь на эту тему. Время вроде есть и варианты есть.

Сдаю ореликам бокс с тонной цемента в мешках, двумя дюжинами рулонов рубероида, и кучей разнокалиберных труб, уголка и прочего сортимента. Объясняю, где найти хозяина боксов и как правильно с ним перетереть за светлое будущее.