За горизонт

Димитрюк Д А

Через час после возвращения грузовика на стоянку спускаюсь на первый этаж и аккуратно перекусываю провод перед выключателем освещения. Соседям придётся потерпеть минимум до завтра, а мне свет категорически не нужен.

Еще минут через двадцать в дверь звонит Боря.

Ну–с, посмотрим, что он приволок.

— Чо у вас со светом в подъезде? Чуть ебальник не разбил. Тебе–то без разницы, синяк туда, синяк сюда, а мне это ни к чему, — Боря тормознул в прихожей, разглядывая в зеркало потери, понесённые его экстерьером.

— Да

отморозки какие–то завелись, лампочки пиздят. Достали уже.

— Лан, ближе к делу. Зацени, — Борис раскладывает на стол три толстенных цепи, восемь гаек и несколько золотых монет. К каждой цацке аккуратно примотана бумажка. — Четыреста три грамма, пробы разные, я тебе на каждую цацку написал вес и пробу, — Боря демонстрирует запись на примере самой толстой цепи. — Двенадцать триста с тебя, осилишь?

— Осилю, — даже останется немного, плюс рубли есть.

— Я тут по дороге к братве на сход заезжал. В Круглого стреляли, менты и братва город на уши ставят, — вот ведь не вовремя–то как, не наш день, не наш.

— И как?

— Мотоциклист шмальнул картечью из обреза. Две картечины у Круглого в жопе застряли, так что жить будет.

— А мотоциклист?

— Выкинул обрез и ушёл дворами.

— Когда это было?

— Часа в три, у ресторана его подловил.

Меня уже пасли в это время. А значит, по бандитской линии пока гадостей ждать не приходится. Им сейчас не до выяснения моей роли в аварии с «Блейзером». Но всё равно, такой движняк это нездорово.

— Все, не хворай! — Боря не пересчитывая убирает деньги.

— И тебе того же.

Перед сном обязательно нужно помыться и мелких помыть. И Муху, пожалуй, тоже. До скрипа помыть, когда представится следующая возможность одному богу известно.

Будильник поднимает меня в полпятого. Обычно я соня, а тут вскочил как огурец, это от нервов. Не включая света, стряпаю нехитрый завтрак. Привожу себя в порядок, в санузле можно свет включить, там окон нет.

Бужу детей. Помогаю им собраться, с загипсованными руками одевание даётся им непросто.

В темноте рубаем завтрак. Мелочь похоже прониклась моментом и наворачивает за обе щеки, это есть гут. Муха не отстает от мелких, все продукты нужно доесть. Вымыв посуду (соблюдем ритуал), заливаю кофе в термос. Бутербродов я еще с вечера нарезал. Так что все — готов.

Хотя нет, есть еще момент. Перекрываю краны воды и газа, отключаю свет. Теперь точно все.

Присаживаемся на дорожку. Тем паче она у нас длинная и по–любому в один конец.

За ночь «Бумер» сменил «Чероки». Это плохо, но не критично. Есть у меня задумка на этот случай. И дождик накрапывает несильный, что совсем уж в тему.

Свет в подъезде я намертво отрубил ещё вечером, возможно, поэтому наш выход из дома прошёл незамеченным. А может, кемарнули ребятки, не в армии чай, можно расслабиться.

Картина маслом — мужик с собакой и двое малышей в гипсе в пять утра играют в разведчиков. Что поделать, жить захочешь,

ещё не так раскорячишься. Заложив изрядный крюк по пересеченной местности, подхожу к автостоянке с тыльной стороны. Вокруг грязно, нагажено и зассано, но выбирать не приходится. С этой стороны в заборе есть дырка, через которую мы, никем не замеченные, проникаем на стоянку.

По одному сажаю мелких в машину. У «Робура» кабина удобная, но высокая, зараза. За сиденьями оборудован спальник не хуже камазовского и даже есть шторки от лишних глаз. Вот там и поедет мое семейство.

По очереди снимаю пакеты с обуви мелких, лишняя грязь в машине ни к чему.

— Залегли сзади. Вести себя тихо. Без команды не выглядывать, — все равно ведь будут выглядывать, но с этим уже ничего не поделать — дети. Закончив с детьми, кое–как оттираю Мухе лапы. Сойдёт для сельской местности. Подхватив собаку под лапы, гружу псину в кабину. Пресекаю на корню Мухину попытку взгромоздиться на пассажирское сиденье.

Обиделась? Ну, такова твоя собачья доля, привыкай.

Сдираю с берцев изгвазданные пакеты и прячу обрез под сиденье.

Прежде чем завестись, обхожу машину по кругу. Не знаю, привычка сработала или интуиция не подвела. Наверно, и то, и другое.

За «Робуром» припаркована соседская «Ласточка».

Почему «Ласточка»? Да потому, что при езде не хуже птицы машет насквозь прогнившими крыльями.

Владелец «Москвича» — мой соседушка сверху. Изрядная скотина, попортившая мне немало нервов. Мало того, что данный гражданин алкоголик и мудак по жизни, так у него еще супруга женщина безотказная, как автомат Калашникова, и производительная как швейная машинка «Зингер». Бурное выяснения отношений по пьяной лавочке для них обычное дело. А уж когда благоверная супружница в очередной раз награждает муженька чем–нибудь венерическим, разбор полетов затягивается далеко за полночь.

И управы на этого кадра нет никакой. Случись что, этого мудака прикроет старший брат — еще больший мудак и пьяница, но при этом ажно целый капитан милиции.

Проколоть «Москвичу» колеса, это как–то слишком по–детски. А вот проверить прицепленный к «Москвичу» тентовый прицепчик и полезно, и приятно.

Позднее осеннее утро еще только собирается вступить в свои права. В густом сумраке дальний угол стоянки охраннику почти невиден. Так еще проведение «досмотра» пройдет под прикрытием робуровского фургона.

— Как–то шли на дело…… н–да, — меня охватывает дрожь азарта. — Ну–с, что там у нас? Опять родной завод обнес?

Точно обнес. В прицепе лежат десять деревянных ящиков. Что там в моих ящиках?

Вот это приз! Если верить этикетке, в ящике трехгранные напильники. Большой дефицит по части точить зубья пил.

Что там дальше? Напильник плоский. Тоже хорошо, там, куда я направляюсь, точно пригодятся. По ящику надфилей плоских, круглых, треугольных. Два ящика с полотнами для пил по металлу.