За чертой
Шрифт:
– Собаки те их сожрали, что ли? – озадаченно глядя на землю, спросил Саша.
– Похоже на то. За нами шли и покушали плотненько, – ответил Павел, озираясь вокруг.
– Вот тут он и обделался. Может, берег осмотрим? – глянув на друзей, спросил Алексей.
– Тоже обделаться хочешь? – ехидно улыбаясь спросил Саша.
Тот, не обращая внимания на издевку, вопросительно посмотрел на Павла, который одобрительно кивнул. Алексей повернул коня к реке, и старший проследовал за ним сквозь редкие обгоревшие деревья.
– Будь здесь, контролируй, – сказал он, проезжая
Алексей выехал на берег, что находился за невысоким каменистым пригорком, и глянул на черную воду. Река неспешно текла на север, огибая небольшой черный камень на том берегу. Лес на той стороне также не вызывал никаких подозрений и уж тем более беспричинных страхов. Ничего необычного впереди не было, и подъехавший Павел так и подметил:
– Ничего такого не вижу, вроде.
– Я тоже не вижу, – согласился Алексей.
– Чего же он так сильно испугался вчера? Он ведь в сторону иных даже не смотрел вроде бы. А в штаны наделал.
– Вот и я не понимаю. Поехали, нет его здесь. Здесь вообще ничего нет, – бросил Алексей и развернул коня.
Вернувшись к Саше, который вертел головой контролируя обстановку, группа двинулась дальше, выехав на набережную. Впереди уже виднелся рухнувший дом, чуть не похоронивший их вчера вместе с лошадьми. Вдруг неожиданно для всех запищал дозиметр.
– Началось, блин, – выдохнул Саша.
Все остановились, вскинули оружие и, крутясь в разные стороны, ожидали атаки псов или других тварей, коими кишел мертвый город. Но на них никто не нападал. Через несколько секунд счетчик затих.
– Ничего не понял, – растерянно произнес Павел и осторожно на несколько метров продвинулся вперед.
Гейгер молчал. Павел махнул рукой, и бойцы подъехали к нему, вглядываясь в полуразрушенные здания квартала.
Всплеск воды нарушил тишину одновременно с дозиметром, и все направили автоматы в сторону реки. Счетчик продолжал пищать все сильнее, и всплески воды становились громче. Спины парней покрылись холодным потом, напряжение нарастало вместе с шумом воды, за которым уже не было слышно треска дозиметра. Лошади, обычно спокойные и не напугавшиеся даже мутанта, занервничали и, казалось, вот-вот сорвутся в галоп. Леденящий первобытный страх окутывал всех шестерых, заползал в каждую клеточку тела, проникал в самое сердце и сковывал движения, затуманивая разум. В горле першило от приторно сладкого привкуса и дышать становилось труднее. Шум воды нарастал, становясь всё ближе и обволакивая…
Сколько это продолжалось никто не знал. Минуты убегали в вечность и терялись в бесконечности течения тихой реки. Затем все резко стихло. Только сейчас, придя в себя, бойцы поняли, что жмутся к стене дома, подальше от берега. То ли лошади, умные животные, сами убрались от опасного места, то ли люди подсознательно ушли, даже не понимая того. Но они жались к дому, который был метрах в ста от пугающей черной воды. Переглядываясь между собой испуганными глазами, друзья молчали, пытаясь осознать произошедшее.
– Я не буду его бить, – нарушил молчание
– Что? Кого бить? – Павел слегка тряс головой, словно вытряхивая из неё остатки воды.
– Гену не буду бить. У него были все основания перепугаться, – тихо говорил Саша, будто Гена мог услышать его.
– Я чуть не сдох, мля. Мне так страшно ещё никогда не было, – соглашался Паша, осматривая себя и свою лошадь.
– Поехали отсюда, – тихонько пролепетал Алексей, в глазах которого всё ещё читался ужас.
– Поддерживаю, – согласился Павел.
– Что это было, а? – спросил Алексей, отходя от шока.
– Даже не собираюсь выяснять, Лёха. Ни за что. Обойдем упавший дом по двору, через школу. Я к реке больше не приближусь, – ответил Павел и направил гнедую кобылу налево, во двор.
Остальные последовали за ним, опасливо оглядываясь в сторону реки.
Двор был сплошь завален обломками рухнувших зданий вперемешку с остатками машин. Кое-где, сквозь грязь и бетон, пытались прорастать небольшие кустарники и деревца, преодолевая тяжелый путь к солнцу. Осторожно шагая к школе, которая виднелась впереди, бойцы вели лошадей за собой. Пробираться через груды бетона и битого кирпича оказалось не просто. Спотыкаясь и матерясь, группа упорно двигалась к цели, рискуя напороться на торчащую повсюду арматуру. Через полчаса во двор школы вошли взмокшие люди и лошади, остановившись передохнуть.
– Как искать-то будем, если к берегу не ходить? – переживая за беглеца, спросил вдруг Саша, чем поразил остальных.
Алексей с Павлом переглянулись, не скрывая удивления, и это не ускользнуло от Саши.
– Да хорош. Я же сказал, что у него были все основания свалить. Я сам там чуть не обделался, блин.
Алексей пожал плечами и осмотрел двор.
– Как-то придется идти, – констатировал Павел.
– Нам на ту сторону надо. Там стреляли, он мог туда рвануть, – напомнил Алексей, и Павел резко изменился в лице.
– Паш, ты чё, а? – взволнованно спросил Саша.
– Нормально всё, – отмахнулся Павел, хотя идти к дому ему совсем не хотелось.
Он не боялся увидеть дом, наоборот, он мечтал снова войти в свою квартиру на седьмом этаже и выглянуть в окно из своей комнаты. Увидеть с высоты знакомый двор и детскую площадку. Пусть даже разрушенную, уничтоженную, но родную, до боли в сердце свою. Качели, где качался после школы, футбольное поле, на котором гонял мяч с местной детворой. Беззаботное детство кануло в никуда, оставив Павлика, маленького мальчишку, на качелях, в далеком и, казалось, уже несуществующем никогда прошлом.
– Может, покричим его? – вернулся в реальность Павел.
– Да за мостом он. Больше негде. Чего тут орать? – возразил Алексей.
Саша, словно точно поняв, куда делся пропавший юнец, вдруг выдал:
– А может, сожрала его она?
– Кто она? – не понял Алексей, удивленно глянув на товарища.
– Река,– перешел на шепот Саша и продолжил: – Он же мог к ней побежать. Я вот, если честно, не помню, как я у дома того оказался.
– И я не помню, – закивал Павел, глядя на Алексея.