За чертой

Ваховский Алексей

– Да ты чего?! Посреди города спать!? Тут же твари кругом! – чуть не во всё горло заорал Саша.

Неожиданно, запищал дозиметр, и все сразу замолчали, присев на колено и направив автоматы на выход.

– Собаки? – уже перейдя на шепот, спросил Саша.

– Походу, да, – так же тихо ответил Павел.

– Дождались, мля. Чё теперь, блин? – спросил Саша и тихонько застучал указательным пальцем по ствольной коробке своего оружия.

– Или доорались, – спокойно сказал Алексей, сжимая рукоять автомата и явно при этом

нервничая.

– Все из-за этого, блин. А ты ещё спать тут собрался, – выдохнул Саша, покосившись на Алексея.

– Саня, тихо! – шепотом крикнул Павел, не отрывая взгляда от угла дома.

– Где они, мля? Не вижу, – не унимался Саша.

– Лёха, держи мост. Это же как от них фонит-то, а?

Минуты текли в напряжении под негромкий треск счетчика. Собак не было видно до сих пор. Нервы натянулись до предела и, казалось, скоро лопнут, как струна. Даже лошади замерли в ожидании нападения и старались не издавать лишних звуков. Первым не выдержал Саша:

– Может я выйду и гляну, а?

– Ага. А потом тебя еще искать. Или тоже бросить? – тихо шепнул Алексей, не отрывая взгляда от моста.

Саша одарил его презрительным взглядом и собирался уже ответить, глубоко вдохнув. Но в этот момент из-за угла длинного дома справа, словно прогуливаясь, вышли семь здоровенных псов. Один за другим они неспешно шли по набережной и втягивали мордами воздух. Бойцы вжались в стены, держа наготове оружие. Собаки остановились и сквозь остатки забора смотрели в темноту склада. Самый большой пес, превышающий по размерам остальных, пристально всматривался, казалось, прямо в глаза бойцам.

– Тихо, парни. Спокойно. Откуда еще две–то взялись, пять же было? – испуганно шептал Павел, готовый в любую секунду открыть огонь.

Шерсть клочьями висела на собаках, открывая жесткую, цвета меди, кожу, под которой играли мышцы. Облезлые уши торчали почти у всех, прислушиваясь к каждому звуку. Слабый ветерок дул со стороны реки и бойцы чувствовали легкий кислый запах. Напряжение нарастало с каждой секундой. Павел видел, как блестели желтые глаза псов, как сталью играли мышцы на неприкрытых шерстью лапах. Ещё мгновение, и кто-нибудь не выдержит, лопнет струна натянутых нервов и кто-то начнет стрелять.

И кто-то начал. Кто-то стрелял, там, за рекой, с той стороны моста. Собаки резко рванули в сторону стрельбы и через несколько секунд счетчик умолк. Паша слышал собственное сердце, которое стучало прямо в ушах. Алексей облегченно, почти через стон, выдохнул и опустил автомат.

– Твою мать, – ругнулся Саша, вытирая вспотевший лоб дрожащей рукой.

Стрельба продолжалась, и довольно интенсивно. Били с нескольких стволов сразу, размеренно, короткими очередями.

– Кто стреляет-то? – спросил Алексей и глянул на Пашу.

– А я знаю? Лучше считаем стволы. Не помешает.

– Генка? Может, он?

– Саня, автомат-то у нас его. И стреляет не один ствол. Парни, считаем, – раздраженно

ответил Павел и все замолкли.

Пальба грохотала еще минут пять и смолкла так же внезапно, как и началась. Мертвый город вновь окутало тишиной, нарушаемой лишь легким теплым ветром со стороны реки.

– Я четыре насчитал, – выдержав паузу, выдал Алексей.

– Тоже вроде четыре ствола. Ну, максимум, пять, – подытожил Саша.

– Значит, где–то за мостом, орудует группа побольше нашей. Хреново.

– Так это, наоборот, хорошо. Значит, ещё есть выжившие, – радовался Алексей.

– Ты чего, Лёха. А если они неадекватные? Мало ли. Их ещё и больше. Цивилизация-то кончилась. Может они по Генке нашему стреляли, – образумил его Саша и подошел к телеге, достал фляжку с крестом из подсумка и обращаясь к Павлу, спросил: Глотнем? Нервы успокоим и радиацию выведем. А?

– Вечером, на базе глотнешь. Валить надо отсюда, пока тихо.

Саша пожал плечами и убрал фляжку обратно, сопровождая все ругательствами.

– А Гена? Если это по нему били? – снова спросил Алексей, поправляя автомат на плече.

– Зачем по нему стрелять? Он не представляет никакой опасности. И я ему не нянька, и ты тоже не нянька. Там пять бойцов и семь псов, рисковать всеми нами из-за… Он знал, куда идет. И вообще, может, он действительно уже на базе сидит. Уходим, – жестко скомандовал старший.

Алексей, вздохнув, сел в седло, а Саша вскарабкался на телегу, придвинув автомат Гены к себе. Павел, оседлав кобылу, первым выехал наружу. Дойдя шагом до забора, он с тоской глянул в сторону своей шестнадцатиэтажки за мостом и повернул налево. Остальные последовали за ним, посматривая по сторонам.

Впереди виднелись чернеющие пасти глубоких воронок. Там, где когда-то стояли дома и жили люди, теперь зияла пустота. И радиационный фон стоял такой, что даже мутанты боялись подходить близко, а иные и вовсе, старались держаться подальше. Мост через небольшую речку был цел и плотно забит остатками транспорта. Группа, свернув налево, продвигалась в другую от моста сторону, по широкому проспекту, по которому еще можно было протиснуться с тяжелой повозкой. Петляя между машинами и обломками стен, Павел снова уходил всё дальше от родного дома, хотя его тянуло туда, словно магнитом. Необъяснимо тянуло, на уровне инстинкта. Но он гнал от себя эти мысли о доме, о маме.

Солнце светило поверх уцелевших крыш, и бойцы оставались в относительной тени. По-летнему жаркий, но всё-таки осенний день перевалил далеко за полдень, и им нужно было поспешить, чтобы до заката успеть укрыться в здании базы на окраине города.

Перекресток, метрах в четырехстах впереди, ярко освещало солнце, и Павел сразу заметил движение. Он поднял руку вверх, и группа остановилась. Среди застывших навсегда машин кто-то двигался. Медленно, словно выискивая что-то или кого-то, копошился мутант.