Ярость
Шрифт:
А в наше сравнительно благополучное время до проверки дело не доходит. Закончивший курсы ай-кидо ходит с убеждением, что за свои доллары он получил безграничную силу и способность смолоть в муку любого противника.
Ну, если все же случается, что встретится кто-то в подворотне, а незадачливый айкидошник ни бэ, ни мэ, ни кукареку, то всегда можно объяснить, что не сумел или не успел сосредоточиться. Это как с притчей о Христе: верь – и ты пойдешь по воде! Но сколько другие не пытались пройтись по воде... ха, так они ж недостаточно верили!
Я невольно опустил взгляд на свои расплюснутые
Но не объяснить... Ведь каждый верит лишь тому, во что хочется верить. Если один говорит, что надо лишь как следует расслабиться и ты – силач, ясновидящий, телепат... а другой брякнет про изнурительные тренировки, институт, аспирантуру, докторантуру – то понятно куда отправится простой человек, считающий себя умным: в спортивный зал или на диван!
С приятелем Дашеньки, восьмилетним Димой, было проще. Однажды он спросил меня, какую жвачку лучше жевать, а я посоветовал ту, которую жуют его любимые Шварцнеггер, Сталлоне, Ван Дамм... Он заново пересмотрел кучу фильмов, но ни разу не увидел их со жвачкой, зато все злодеи и гангстеры жевали, жевали, жевали... С того дня он не возьмет жвачку даже под угрозой порки. А вот со своей внучкой сложнее...
В распахнутые балконные двери воздух вползал пусть и свежий, но горячий, как будто належался на барханах Сахары. Я живу на четырнадцатом, сверху еще два, так что с крыши ко мне забраться трудновато, и летом дверь распахнута всегда. Правда, слегка докучают автомобильные сигналы, уличный шум, но это слышишь только весной, потом привыкаешь, даже визг тормозов и вопли дворников ухо не воспринимает.
В холодильнике пусто как в морозилке, так и на полках. Главное же, нет ни пива, ни хотя бы соков или фруктовой воды.
– Сиди дома, – сказал я Хрюке. – Я быстро.
Она обиженно запрыгала, показывая возмущенно, что я же всегда брал с собой.
– Что-то ты начинаешь ребятами интересоваться, – пояснил я.
В самом деле повязать, что ли, думал я, спускаясь в лифте. Пять лет девке, всякий раз ложная щенность, страдает без детей, организм требует выполнения программы. Только не с породистым боксером, потом щенков два месяца кормить и вытирать за ними, замучаешься, да и пристроить всех не просто: народу самому есть нечего, не до собак, так что повязать с какой-нибудь мелочью вроде пуделя, щенков сразу утопить, а Хрюка потоскует малость, затем успокоится уже совсем, а ложные щенности прекратятся, как у существа, выполнившего программу...
Сильные руки ухватили меня, казалось, со всех сторон. Ноги оторвались от земли, я ощутил, что меня запихивают в машину. Руки придержали, я ожидал, что зажмут рот, а то и заклеют широкой лентой, но то ли ленты у наших спецслужб не нашлось, то ли хорошо знали, ученый со странным именем «футуролог» слишком горд, чтобы орать: «На помощь!»
Колеса взвизгнули, машина сорвалась с места, как пуля, но народ не повел и глазом. Если жигуленок или москвичок, а иномарки и должны носиться быстро, не зря
Мужской голос слева из полутьмы пророкотал довольно:
– Все возможности не предусмотреть. Верно, Виктор Александрович?
Я ответил вопросом на вопрос:
– Какие возможности?
– Вы не подозревали, но вас охраняли по меньшей мере трое. Они старались не попадаться на глаза и вам, что, признаться, затрудняло им работу, зато облегчило нам.
Я осторожно покосился по сторонам. После яркого солнечного света глаза привыкали медленно, мы выехали на магистраль, прежде чем я определил, что шофер мог бы играть в старом профессиональном хоккее, когда еще не одевали шлемов: лицо в шрамах, нос перебит, сам крепок и вздут мышцами, справа и слева такие же плотные горячие тела, твердые, как будто в бронежилетах от горла до колен.
Мужчина слева, постарше, похож на капитана хоккейной команды, а то и на тренера, сказал с облегчением:
– Похоже, что вы не предупредили охрану о своем походе в булочную.
– А надо было? – спросил я.
– Непростительная оплошность, – сказал мужчина со знанием дела. – Правда, нам это все равно бы не помешало.
– Олухи, – добавил второй, что от меня справа, – наши ребята уже гнались бы.
А шофер, которому бы только молчать в тряпочку, подбросил весело и с горделивостью:
– Сравнил!
В его голосе было столько презрения, что я сразу понял, меня похитили ребята из элитных частей. И сейчас настолько уверены в полнейшем превосходстве, что вовсю ляпают языками, как корова хвостом, хотя пленник не обязательно глуп столько, чтобы не вслушаться в голоса, интонации, оттенки.
Или знают, что уже ничего не могу, мелькнуло в голове. Либо убьют, либо в стране переворот случится раньше, чем я выберусь из их лап.
– Расслабьтесь, – посоветовал мужчина, похожий на капитана хоккеистов, – курите если хотите.
– Спасибо, не курю, – ответил я.
Шофер хохотнул:
– Кто не курит – оттягивает свой конец, а кто курит...
Я понял, что он вполне мог бы точно так же крутить баранку в машине президента. А вожак сказал с насмешливым удивлением:
– Ого, какая у президента команда! Сам президент бросил пить, а его взвод пошел еще дальше. Сухого закона не ожидается?
– Нет, – ответил я. – Но рвать ноздри и рубить головы за курение – это на грани принятия.
– Это в Турции рубили головы, – возразил собеседник. – И оставляли на кольях с трубками в зубах! А в России только били кнутом, рвали ноздри и – в Сибирь-матушку. Рад, что вы не теряете чувства юмора. Честно говоря, я ожидал обычной истерики, угроз, попыток сторговаться.
– Я вообще неожиданный человек, – сообщил я. – Вы еще со мной наплачетесь.
Машина неслась в левом ряду, навстречу опасно близко проносились встречные автомобили. Мужчина с усмешкой покосился на меня, но я резонно полагал, что шофер потому и лихачит, что умеет ездить, и шерсть от страха на мне не поднялась.
– Может быть, – согласился он, теперь уже неожиданно для меня. – Говорят же, после веселья наступает похмелье. После смеха – слезы... Но пока что нам в самом деле весело. Но, вообще, должен сказать, что вы не пугливы.