Шрифт:
ЧАСТЬ I
Глава 1
На экране бородатые копны тягуче и мощно гудели, помахивали золотыми кадилами. По комнатке потек приторный запах ладана. На втором канале – тоже попы, только передача из другого собора. На третьем толстомордый сытый диктор, любуясь своим голосом, жирно и пространно делился своими замечательными рассуждениями на тему, что может сделать Кречет, так стремительно прорвавшийся к креслу президента.
Наконец отыскался канал с дохленьким концертом. Полуголые девицы старательно танцевали, выкрикивали что-то вроде детской считалки. Пришлось приглушить звук, так все женщины лучше, врубил пентюль и сказал себе твердо, что сегодня точно пройду седьмой уровень. Держитесь, люди! Я, Виктор Александрович Никольский, стою во главе бедных и оболганных орков, веду их войска, постепенно наращивая мощь, апгрэйдивая, захватывая ресурсы!
Хрюка соскочила с кресла, в два быстрых прыжка оказалась у двери. По тому,
В дверь позвонили быстро, требовательно. Едва я открыл, на пороге сшиблись Хрюка с таким же по весу существом. Обе визжали и обнимались, Хрюка прижала Дашеньку, мою внучку, к стене, пыталась вылизать ей лицо, прочистить уши и заодно сорвать красивую заколку в детских волосенках.
– Довольно, Хрюка, довольно, – сказал я, – Дашенька, что-то стряслось? Чтоб ты из школы заглянула к деду, хотя это по дороге...
Дашенька, не снимая ранца, помчалась в комнату:
– Марья Пална велела выучить за каникулы по стихотворению! Что-нибудь из классики...
– Ну-ну, – подбодрил я. – Хорошо... Только кого теперь считают классиком?
– Тебе виднее, дедушка.
– Лучше у мамы спроси. Она последние новости смотрит.
– А мама говорит, что у нас только интересные книги! А классика осталась у тебя.
Хорошие у меня дети. Замуж выходить или работу менять – не спрашивают. А какого цвета блузку надеть – спросит обязательно. Уважение, значит, старшему поколению.
– Выучи «Скифы», – посоветовал я.
– А это о чем?
– О продвижении НАТО к нашим границам... Запад молча объявил нам войну, а Блок уговаривал их опомниться, иначе...
– Что иначе, дедушка?
– Прочти, узнаешь.
Я слышал, как в другой комнате шебаршилось на книжных полках, бурчало, попискивало – у меня классики немного, да и то не словотреп, а фундаментальные труды по истории человечества, – потом донесся ясный чистый голосок:
Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы,Попробуйте, сразитесь с нами!Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,С раскосыми и жадными очами!Для вас – века, для нас – единый час.Мы, как послушные холопы,Держали щит меж двух враждебных расМонголов и Европы!Века, века ваш старый горн ковалИ заглушал грома лавины,И дикой сказкой был для вас провалИ Лиссабона и Мессины!Вы сотни лет глядели на Восток,Копя и плавля наши перлы,И вы, глумясь, считали только срок,Когда наставить пушек жерла!Вот – срок настал. Крылами бьет беда,И каждый день обиды множит,И день придет – не будет следаОт ваших Пестумов, быть может!О, старый мир! Пока ты не погиб,Пока томишься мукой сладкой,Остановись, премудрый, как Эдип,Пред Сфинксом с древнею загадкой!Россия – Сфинкс. Ликуя и скорбя,И обливаясь черной кровью,Она глядит, глядит, глядит в тебя,И с ненавистью, и с любовью!Да, так любить, как любит наша кровь,Никто из вас давно не любит!Забыли вы, что в мире есть любовь,Которая и жжет, и губит!Мы любим все – и жар холодных числ,И дар божественных видений,Нам внятно все – и острый галльский смысл,И сумрачный германский гений...Мы помним все – парижских улиц ад,И венецьянские прохлады,Лимонных рощ далекий аромат,И Кельна дымные громады...Я пытался сосредоточиться, чертовы люди перешли в контрнаступление, ввели в бой тяжелую конницу и отряд колдунов, но чистый детский голосок, старательно выговаривающий слова, вторгался в сознание:
Придите к нам! От ужасов войныПридите в мирные объятья!Пока не поздно – старый меч в ножны,Товарищи! Мы станем – братья!А если нет, – нам нечего терять,ИКраем глаза, не отрываясь от экрана, где шел кровавый бой, я видел, как она появилась на пороге комнаты с книжкой в руках. Хрюка прыгала ей на плечи, уже растрепала волосы. Если учесть, что Хрюка – боксер, толстая и очень живая, то Дашенька у меня растет крепенькой, если еще держится на ногах.
– Нас тьмы и тьмы, – повторила она с недоумением, – а что это?
– Тьма, – ответил я, – это сотни миллионов. Так, вроде бы, по древнерусскому счету. Сколько точно, посмотри словарь.
– А разве нас сотни миллионов?
– Блок считал нас вместе с арабами и прочими восточниками. Потому для нас всего час, что для них века. Восток насчитывает десяток тысяч лет цивилизации, а Запад – несколько сот лет.
– А мы?
– Ну, это смотря с кем нас считать.
– А-а-а-а... А что это за провал Лиссабона и Мессины?.. Пестумы?
– Лапушка, дед не все помнит на свете. Наверное, когда арабы захватили Испанию, Португалию, половину Франции... Там города и сейчас такие, что хоть в арабский Халифат переноси. А Пестумы – это греческая колония, мы ее разгромили, когда были арабами...
– Мы были арабами?
– Кем бы только не были... Сейчас вот, орками...
– Понятно... а вот, «любим все, и жар холодных чисел»... как это?... И вот непонятно, что за парижских улиц ад?
Мои орки смяли эту тупую сытую конницу, колдунов разогнал мой дракончик. Я выслал вперед конницу, следом расположил лучников, а катапульты поставил сзади.
– Достоевский сказал, что широк русский человек, широк!.. И добавил: я бы – сузил. Вот и Блок о нашей широте... Все любим, все понимаем, все едим, все творим... Когда наши казаки вошли во Францию за отступающим Наполеоном, там был ад не только в Париже... С тех пор весь Запад трясет при слове «казаки»... Те же казаки не раз бывали и в Германии. С Суворовым брали Берлин... Помню песню: едут-едут по Берлину наши казаки! Сожгли, видать, Кельн, потому и дымные громады. «Пока томишься мукой сладкой»... Ну, это наркоманы. Весь западный мир в наркоте... «Больное позднее потомство»? Тоже наркоманы, всякие больные, извращенцы... ну, тебе рано знать подробности, всякие там мутанты, любители кошек... Или великий Блок прозорливо полагал, что шарахнем по зажравшемуся Западу атомной бомбой, а от радиации ясно, какое потомство... Когда доведут до той стадии, как сейчас со своим НАТО, то оправдано любое оружие! «Идите на Урал»? Понятно, НАТО не то, что до Урала, до Владивостока дойдет, если не перебить ему лапы. А еще лучше – хребет.
Она кивнула, сунула книжку в ранец, я был слишком занят наступлением, чтобы ревниво проследить, сняла ли супер, чмокнула в щеку, еще охотнее чмокнула Хрюку, умчалась, только маленький смерч остался кружиться по комнате.
А я весь уже был там, на бранном поле, пытаясь перейти узкий брод на сторону противника. Машинное ай-кью со времен первых «Warcraft»ов повысилось, выигрывалось все труднее. Орки в космосе поумнее своих деревенских собратьев, я трижды начинал чертов седьмой, и вот, похоже, отыскал путь...
Конечно, игры, вроде бы, дело детское, так говорят, а тут уже седина посеребрила не только голову, но и щетину на подбородке, но я играл, играл с удовольствием, а кто скажет, что я дебил, пошлю на три буквы, ибо еще помню кое-что из лексикона грузчиков, поработал в молодости, а два десятка трудов по футурологии и звание доктора наук ничуть не помешают послать без всякого стеснения.
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. После третьего звонка приятный женский голос сообщил, что телефон звонившего «не определен». Ну и черт с тобой, сказал я мысленно. В России почему-то не принято называться, как делается во всем мире, эту функцию хоть в какой-то мере начал выполнять определитель, громко и ясно называя телефон, но определитель не срабатывает, когда звонят из автомата, или когда на том конце провода ставят антиопределитель.