Ярость
Шрифт:
Яузов прохрипел:
– Ничего себе, утечка!... Но я в самом деле был с ними.
Кречет вскинул брови:
– И что же ты? Повязал бы нас, пряник бы дали. А от меня хрен
Забайкалов спросил непонимающе:
– Но почему? Ты о попах такое плел...
– Струсил, – шепнул Яузов. Он сглотнул кровь, прошептал, – Я из тех, полупорядочных... полуреволюционеров, полуреформаторов... Мы согласились убрать православие, но хотели заменить тем, что ближе... католицизмом...
Он уронил голову на грудь, откуда кровь сочилась, несмотря на перевязку и уколы. Кречет сказал сочувствующе:
– Ладно, лежи... Ты здоровый, заживет как на собаке.
– Сперва ждал, – заговорил Яузов снова, – как договорено, десанта... Потом этот чертов афганец! Когда бросился под танк с воплем «За Русь!», не только у меня сердце оборвалось. У Иваницкого пистолет вырвали, когда к виску... Ни один православный, ни один коммунист... А этот, мусульманин чертов, отдал жизнь сам, добровольно, без
Его лошадиные зубы заскрежетали, будто пробовал разгрызть булыжник. Кречет быстро взглянул на меня:
– Что скажете? Ладно, вижу. Это была военная хитрость.
– А страна увидит, – добавил я, – что армия и правительство едины. Правда, Яузову за такую хитрость все-таки пряник полагается.
Яузов переводил непонимающий взгляд с меня на Кречета. А тот вдруг чисто славянским жестом почесал в затылке, предложил беспечно:
– Может, наконец-то сказать всем?.. Мол, Россия приняла ислам вовсе не из-за НАТО, не из-за воссоединения, разрухи...
Я выплюнул кровь и крошево двух зубов. Ладно, не жалко, пломба на пломбе, а президент раскошелится на голливудовскую металлокерамику.
– Шутите? К полной правде страна не готова. Пусть думают, что настоящий мокко пришел так же просто, как и сникерсы.
Забайкалов вытаращил глаза, но мы хохотали и хохотали, и он с неуверенностью заулыбался во весь свой огромный жабий рот.