Ярость
Шрифт:
Леонид сказал настороженно:
– Виктор Александрович... Извините, что мы помешали вашей беседе... Но все-таки, если это не тайна, это ваши сотрудники?
Я напрягся, потому что человек, назвавшийся Ивановым, уже встал в боевую стойку для быстрой стрельбы. Вроде ничего в нем не изменилось, но я видел неуловимое напряжение, предельную готовность, что не может длиться долго, а должна разрядиться быстрыми точными выстрелами в упор, точно в голову.
Ответить я не успел, медленно заговорил Васильев:
– Сотрудники... это слишком громко. Всего лишь телохранители.
Он кивнул Иванову. Тот наклонил голову, защелка замка негромко хлопнула. Наверное, это был замок, не может же щелкать так громко предохранитель или что у них там на пистолетах, у профессионалов.
Я выдохнул воздух, стараясь сделать это как можно незаметнее. Не стали стрелять... Возможно, как мафиози, не имеют права убивать не замешанных людей? Мафия только потому и выжила, что разбирается только друг с другом. Если в перестрелке убивают случайного прохожего, такого изгоняют из организации... Вздор, это лишь в итальянской мафии, да и то в старой. А в русской ухлопают всех вокруг и глазом не моргнут. А тем более, эти, что пострашнее любого мафиози...
Леонид сказал язвительно:
– Ну и охраняют вас, Виктор Александрович!
– Да уж, – ответил я пересохшим горлом.
Леонид сказал, извиняясь:
– Вы уж простите за вторжение. Наверное, теперь это надо прекратить!.. Все-таки вы советник президента, у вас могут быть какие-то секреты. Мне бы не хотелось во что-то вляпаться.
– Да какие секреты, – отмахнулся я вяло. – Долго ли пробуду в советниках? Ты ж меня знаешь. Ребята, я сам только что вошел. Так что если поставить кофейник, кто-нибудь смелет кофе... вон в той банке, я возражать не стану... особенно, если кто-то еще и сунет мне бутерброд побольше.
Леонид что-то почуял неладное, суетился и распоряжался на кухне. Богемов и обе девицы охотно захлопотали. Явно уже знали, что это кухня самого советника президента, завтра пойдет треп по знакомым. Новенькую опекал Богемов, но она улыбалась на всякий случай и Леониду, а по мне скользнула оценивающим взглядом, явно сомневаясь в моей готовности задрать ей подол, но все же намекнув взором, что советнику президента препятствий не будет.
Богемов и Леонид затеяли спор, кем лучше пройти «Diablo-2»: воином или колдуном, Марина возмутилась, попробовала им навязать разговор об искусстве. Я поймал взгляд новенькой, спросил:
– Как вам нравится наше общество?
– Нравится, – ответила она и улыбнулась так чисто и светло, словно тургеневская девушка. – Поразительно, никто не говорит о работе и низкой зарплате!
Я ухмыльнулся:
– А где вы работаете?
Не сгоняя с личика улыбку, она ответила светло:
– Секретарем-референтом в крупной фирме.
Понятно, подумал я, сразу представив, как начальник между делом пользует ее на кресле, нагнув у своего стола, поставив посреди кабинета, а в отсутствие начальника это же проделывают и его замы. Она ответила прямым взглядом, без смущения деревенской простушки, но и без вызова наглой москвички: ну и что? Зато моя зарплата
Да я что, удивился я. Просто пожалел, что я не твой начальник. Она дружески улыбнулась, я ощутил, как между нами протягивается ниточка понимания. Еще молодая, кожа чистая, без единой морщинки, но уже мудрая. Впрочем, женщины взрослеют раньше нас.
Богемов покосился на включенный телевизор. Там в это время человек в маске не то рассказывал о своих гнусных преступлениях, не то признавался в мазохизме и просил его понять, но толпа зрителей в аудитории слушала, роняя слюни, а телеведущий носился вокруг с микрофоном, млея от счастья, что сумел так ловко повысить рейтинг передачи.:
– Неужели еще есть идиоты, – удивился Богемов, – которые верят, что вон тот в маске в самом деле пришел и рассказывает свои тайны?.. Прошлый раз вовсе уголовник какой-то...
Леночка сказала обиженно:
– Почему нет? Я такая идиотка.
– Ты зато очень красивая, – сказал Богемов серьезно, – а я говорю о тех, кто обязан быть умным. Как будто можно сохранить в тайне, кто входит в комнату, одевает маску, а потом снимает!. Можно установить скрытые телекамеры, а если телевизионщики воспрепятствовали бы, их можно привлечь за соучастие и укрывательство преступников...
Леонид прогудел добродушно:
– Да ясно же, что это только трюк. Артисты разыгрывают роли, чтобы идиоты сидели у экранов и восхищались отвагой родного телевидения... В России дурачья до конца века точно хватит! И еще на пару тысячелетий останется... Мы пошли, Виктор Александрович! Не будем вам мешать.
После их ухода я проделал нелепейшую вещь, что могла придти в голову лишь такому психопату, как я, которому только что совали под нос пистолет. С детектором, который мне три дня тому вручил Чеканов, я прошелся по всей квартире, даже вышел на балкон.
Но жизнь, похоже, штука еще нелепее. Я обнаружил сразу три жучка: на кухне за батареей, за диваном и возле балконной двери.
Я сел, не обращая внимания на возмущенный свист чайника. Кто из этой компании успел побывать во всех трех местах?
Глава 35
Чеканов выслушал молча, глаза сверлили меня с настойчивостью жука-короеда, которому плевать какому из Людовиков принадлежало кресло. Задал пару вопросов, но в ответы не вслушивался. Похоже, наш разговор записывается, а потом аналитики вслушаются в мои ответы, чтобы поймать, где я солгал и с какой целью.
– Мы усилим охрану, – пообещал он. – Вами начинают интересоваться даже больше, чем, скажем, Коганом или Яузовым. Странно, да?
– Глупые они, – согласился я.
– Просто вы человек новый, – объяснил он снисходительно. – На остальных досье собрано ой-ой-ой!.. А с вами еще непонятно, что на вас действует. Слишком неожиданно вы оказались в команде президента. На вас нет ни строчки...
Усачев, я уж думал что никогда не раскроет рот, подошел к Краснохареву, сказал стеснительно: