Янтарная слеза

Варзина Татьяна

— Аннет, сейчас не время для разговора. Мне нужно кое-что обдумать, поэтому будь умницей и иди спать. Обещаю, завтра мы обсудим прием. Можешь пока составить список гостей.

— А я не хочу быть умницей! — прошипела баронесса в ответ, — почему у тебя никогда нет для меня времени? Я вечно на вторых ролях! Мне надоело с этим мириться, слышишь, Родерик?

— Надоело? — усмехнулся он и пригубил вина. — Зачем же тогда ты терпишь, моя прелесть? Не хочу, чтобы ты мучилась, радость моя. Я прикажу слугам собрать твои вещи. — С этими словами он спокойно отвернулся к камину, любуясь

язычками пламени.

— Что? — раздался растерянный голос фаворитки, — но как же, Роди… Но я ведь… Милый, я же люблю тебя! Мой дорогой, я просто погорячилась! Ты же знаешь, ради тебя я готова на все!

«Ты любишь свой статус, — усмехнулся про себя Родерик, — и те преимущества, что он тебе дает. И столь сильно боишься его потерять, что действительно готова на все. На любые унижения».

— Тогда иди спать, Аннет. Тебе нужно отдохнуть, мне кажется, ты перенервничала.

— Хорошо, дорогой, — тихо пробормотала баронесса, — но ты…

— Не жди меня сегодня, Аннет.

Родерик снова подошел к окну, не слушая удаляющиеся шаги фаворитки. Она поступит так, как ей сказано, в этом князь уверен. Слишком боится потерять свое положение.

Князь смотрел в окно, но перед глазами стояло бледное лицо ведуньи. Не сопротивляясь больше этому порыву, он мысленно потянулся к образу, закрывая глаза.

Велена смотрела на кружащийся за окном снег. Еще совсем недавно, она была бы рада снегу, который был столь редким гостем в их краях. Совсем недавно… или очень давно? А впрочем, какая разница. Спасительное равнодушие охватило ее, укутав прохладным коконом. Она не хотела есть или спать, не чувствовала грусти или усталости. Ей было все равно. Краем глаза она отмечала, что рядом суетится ее горничная. Вета, кажется. Она подсовывала Велене поднос с едой, уговаривая поесть, о чем-то причитала. Но есть не хотелось совершенно. Да и зачем? Гораздо лучше просто сидеть и наблюдать, как кружатся снежинки за окном, в сумасшедшем танце, известном только им одним.

Из ступора девушку вывел мужской голос. Она не сразу поняла, что обращаются к ней. Повернувшись к вошедшему, она постаралась сосредоточиться на словах.

— Ты слышишь меня, Велена? — голос императора имел странную, слегка виноватую интонацию.

Велена кивнула, попытавшись встать. Наверное, нужно что-то сказать… Император жестом остановил ее, и она снова села. Вета мышкой выскользнула за дверь. Велена проводила ее равнодушным взглядом, и увидела, что у двери стоит еще один мужчина, внимательно разглядывая ее. Его лицо было ей знакомо. Посол Янтарных деревьев. Ирвис из рода Седого Вяза. Туман в голове слегка прояснился, и в груди появилось незнакомое чувство тяжести.

— Что с ней? — нахмурился посол.

— Она была слегка… расстроена, — поморщился Эйкен, — я приказал дать ей успокоительное. Доза была совсем небольшой, не понимаю, почему оно так подействовало.

— Потому что следовало сначала спросить, — недовольно произнес Ирвис, — она же не человек. Некоторые препараты действуют на нее слишком сильно, некоторые не действуют совсем. Но это не критично, я попробую снять эффект. Для блокировки нужно, чтобы она была в трезвом уме, иначе

браслет может навредить.

— Ты уверен, что эта блокировка необходима? — император с сомнением смотрел на Велену. — Она ведь даже не в курсе своего происхождения.

Смысл этого разговора ускользал от нее, как и все происходящее вокруг. Но так даже лучше. Так она спокойно может думать… о чем? Неважно. И это тоже хорошо.

— Неважно, — будто повторяя ее мысли, ответил посол, — способность к зову у ведунов на уровне инстинктов. Она может не осознать, что случилось, но тот, кто перехватит ее призыв, мгновенно все поймет.

Ирвис подошел к креслу девушки и, взяв ее за руку, попросил:

— Велена, закрой глаза.

Девушка послушно смежила веки. Сначала ничего не происходило, но, через пару минут, девушка почувствовала слабое покалывание в том месте, где ее руку сжимали чужие, холодные пальцы. Сквозь туман в голове начал пробиваться свет, серебристый и завораживающий. И она потянулась к нему, ощущая, как рассеивается дымка безразличия вокруг, как в голову врывается тугой комок чувств и эмоций, разрывая яркими пятнами темноту вокруг. Она раскрыла глаза и вновь зажмурилась, ошеломленная нахлынувшими на нее ощущениями. Казалось, мир стал в сотню раз ярче, а звуки в тысячу раз громче. И знакомые уже боль и отчаяние вернулись, вызвав невольный стон, который не было сил заглушить.

— Все хорошо, девочка, — похлопал ее по руке Ирвис и девушка вырвала руку, испуганно глядя на ведуна. — Не стоило держать ее в таком состоянии. Она нестабильна, пока проходит период взросления. Еще пару дней и она могла сойти с ума.

— Я не знал, — растерянно пробормотал Эйкен, с жалостью глядя на девушку. — Прости, Велена.

Простить? Она с ненавистью смотрела на императора. Она никогда не простит убийцу. Ее чувства вернулись и она с ужасом думала, что была беспомощна все это время… Сколько же прошло дней?

— Придется потерпеть еще немного, девочка. — Ирвис вновь потянулся к ее руке, но Велена отпрянула, насколько это позволяла высокая спинка кресла.

— Что вы собираетесь со мной делать? — она настороженно смотрела на ведуна.

— Нужно поставить небольшой блок на твои способности, девочка. Мы же не хотим, чтобы ты нас покинула.

— О чем вы? — девушка с подозрением переводила взгляд с одного мужчины на другого, — какие еще способности?

— Расскажи ей, — словно на что-то решившись, Эйкен кивнул ведуну, и направился к двери, — я распоряжусь насчет ужина.

Велена перевела взгляд на Ирвиса, вздохнув с облегчением, когда он отошел от нее и остановился напротив горящего камина.

— Что ты знаешь о своей матери, девочка? — не сводя взгляда с языков пламени, спросил ведун. Пламя извивалось и гладило паленья в очаге, завораживая, как и вкрадчивый голос Ирвиса.

— Я мало помню, — с сомнением начала девушка, не понимая, к чему он задал этот вопрос, — мои родители погибли, когда я была маленькой. Мы жили в небольшой деревне и после того, как их не стало, — девушка упрямо мотнула головой, отгоняя воспоминания, — я жила у местного старосты, пока меня не нашел кузен.