Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
— Делай все, что считаешь нужным, мой король, — сказала женщина, проводя рукой над телом Мамору, словно желая коснуться его. — Моя мечта, наконец, сбылась столько лет спустя. Наконец-то он мой. Мой! — в исступлении выкрикнула Берилл, и бордовые глаза ее полыхнули огнем.
— А как же Сейлор Мун? Как же реинкарнация принцессы Серенити и их с Эндимионом вечная любовь? — словно насмехался Металия.
Глаза королевы сузились от гнева:
— Сделай так, чтобы он возненавидел ее всем сердцем, каждым нервом, каждой клеткой тела! И чтобы в его мыслях жила лишь я!
Ответом
— Легко заставить ненавидеть; но насильно полюбить — нет. Я не слащавый Купидон, женщина! Я — Король Зла, воплощение тьмы и хаоса на Земле, и я не могу вселять в сердца любовь. Однако я сделаю то, что ты просишь. Эндимион забудет Серенити, возненавидит ее и при каждой встрече будет жаждать ее смерти; однако не в моих силах заставить его воспылать к тебе страстью.
— Благодарю вас, мой король, — царственно кивнула королева. — Он ваш. А потом… потом настанет мой черед, — добавила она уже тише, медленно возвращаясь к трону.
А Металия уже принялся за дело. Легкая рябь темной энергии превратилась в частые волны и теперь обволакивала тело Мамору плотным коконом. Словно под влиянием кислоты растворилось одеяние Такседо Маска; таинственным образом его сменил мундир Эндимиона. Парень все еще был без сознания, но были видны его муки от проникновения изотопов зла — тело его было напряжено до предела, точно натянутая до упора тетива. Далеко не все хорошее в нем изменила Гордыня, и теперь остатки чести, добра и благородства безжалостно выжигались в нем злом Металии, точно каленым железом.
Вот уже пару суток Берилл не находила себе места. Она металась между алтарем и своим троном, почесывая вспотевшие от долгого ожидания ладони. Королеву словно трясло в лихорадке — она никак не могла дождаться пробуждения Темного Эндимиона. В ярких красках и всевозможных вариациях она представляла себе тот момент, когда брюнет откроет глаза и встанет со своего каменного ложа. Возможно, опустится перед ней на одно колено и поцелует руку в знак признательности… С чем Металия не шутит!
Однако реальность оказалась более прозаичной. Кокон из темной энергии опутал бессознательное тело темного принца таким образом, что сквозь причудливое переплетение разрядов с трудом можно было рассмотреть лежащего. Но вот разряды стали светлеть, и через них стал отчетливо проступать силуэт Эндимиона. Волны энергии обратились в легкую рябь, но вскоре исчезла и она.
Берилл остановилась неподалеку, во все глаза наблюдая за пробуждением темного принца. Она едва дышала от волнения, сжав кулаки и вперив взгляд в бледное лицо лежащего перед ней молодого мужчины. Некоторое время он не двигался, и всего на пару мгновений королева предположила, что он мертв; но вот Эндимион сделал резкий вдох и распахнул глаза, уставившись пустым, бездумным взглядом в потолок.
— Эндимион! — окликнула его Берилл, делая шаг навстречу. Принц медленно повернул голову и посмотрел на королеву.
Он ничего не ответил, лишь сел на каменном троне и растянул губы в ленивой, коварной ухмылке.
«Идеальное зло!» — пронеслось в голове у королевы, когда она едва ли не со слепым обожанием смотрела на принца.
— Пошла вон, — вдруг четко произнес Эндимион. — Не стелись здесь. Мне ничего не нужно.
Однако королева лишь вздернула подбородок. Слова темного принца хоть и были грубы, но Берилл вовсе не расстроилась. Конечно, не этого она ожидала, но все-таки у нее впереди была целая вечность, чтобы заставить Эндимиона думать иначе.
— Грубишь? — спросила она и покровительственно улыбнулась. Женщина словно надела маску, скрывая от гордеца свои эмоции. — Что ж, таким ты мне нравишься еще больше, завоеватель Эндимион. Настоящий мужчина — сильный, решительный, волевой… И теперь — ты слуга короля Металии и королевы Берилл, коей я являюсь. Придется принять это, нравится тебе это или нет.
«Ты уже во власти тьмы, мой мальчик. И лишь вопрос времени, когда ты станешь моим и душой, и телом. Первый шаг сделан, а терпения мне не занимать», — подумала королева, грациозно шагая по направлению к трону и с истинно королевским достоинством занимая его. Эндимона Берилл не удостоила и взглядом — у нее тоже есть гордость!
— Мне надоело сидеть, сложа руки, — заявил Эндимион, входя в тронный зал и останавливаясь перед Берилл. Со времени его обращения прошло около суток, и с тех пор он не появлялся перед женщиной, предпочитая проводить время в своих покоях. Его слова немало удивили Берилл, что по привычке наблюдала за кипящей на поверхности земли жизнью через хрустальный шар.
Оторвавшись от созерцания манящих глубин, королева расхохоталась, запрокинув голову:
— Ох, какое рвение! Каков настрой! Воистину, прочим лордам стоит ставить в пример твое поведение! — вдоволь насмеявшись и насладившись видом насупленного принца, Берилл, наконец, посерьезнела и произнесла: — Что ж, так и быть — есть у меня одно дело, специально для тебя. Полагаю, тебе знакомо имя Сейлор Мун?
— Сейлор Мун? — переспросил Эндимион. — Я с трудом могу вспомнить ее лицо, но ненависть, которую я испытываю при одном упоминании этого имени, накрывает меня с головой…
— Она — наш враг, — королева нетерпеливо перебила темного принца и изящно закинула ногу на ногу, обнажая молочно-белое колено. Брюнет лишь вздернув бровь, увидев это чисто женское ухищрение для привлечения его внимания. — Из-за нее множество юм Темного Королевства канули в небытие, а доблестные генералы не только упустили два кристалла из четырех, но и потеряли навеки четырех великих первородных демонов.
— Они отнюдь не доблестные, королева, — возразил Темный Эндимион, — раз спасовали перед группой девчонок в мини-юбках. Я еще могу привести много доводов, и все они будут не в их пользу.