Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
«Мамору стал темным», — удрученно подумала она, поджимая губы. От этой мысли стало как-то тоскливо, но в то же время словно лучик надежды засиял в ее душе. Что тому причина: страстный взгляд, давно забытый, или его слова, брошенные на прощание только ей одной?
— Минако… — робко начала Меркурий, приблизившись к Венере. Марс, освобожденная от пут Юпитер и Сейлор Мун с безучастным, остекленевшим взглядом, устремленным в землю, подошли следом. — Спасибо.
— Было бы за что, — подмигнула девушка, растянув губы в озорной улыбке, хотя в сердце ее едва ли царила радость.
— Как
— Я тоже смотрю телевизор, и я все еще воин, — последовал ответ. — Если мне не изменяет память, то послание было адресовано всем Сейлорам. Рада, что успела вовремя.
— Может… — вдруг тихо начала Усаги, поднимая голову, — забудем все и объединим усилия?
В мгновение ока взгляд Минако стал жестким, и Венера покачала головой, горько улыбнувшись:
— Нет. Не в этот раз. Прощайте, девочки! — подпрыгнув, девушка вновь оказалась на пирамиде из бетонных блоков. Еще прыжок — и Сейлор Венера скрылась из виду.
— Вот ослица! — вспылила Юпитер, ударив кулаком о кулак, разорвав повисшую пелену молчания. — Непробиваемая!
— Ее тоже можно понять, — парировала Марс, — она не готова вернуться в команду, и этот отказ не стоит ставить ей в вину.
Макото невольно согласилась с доводами Хино, и девушки, не оборачиваясь, покинули стройплощадку тем же способом, каким и достигли ее. Сенши лишь чудом избежали мучительной смерти, и если бы не Венера, то… А о том, что скрывалось за этим «то», думать никому не хотелось.
Минако перехватила влажные после душа волосы обручем — чтобы не падали в глаза — и решительно села за стол. Щелкнула кнопкой настольной лампы и взяла в руки карандаш, пододвинув к себе маняще-чистый лист бумаги. Чуть покусав кончик карандаша, Айно все же вывела изящным почерком первые несколько слов и замерла, вновь и вновь пробегая по ним глазами. Затем вновь принялась за дело, побуждаемая бьющим источником вдохновения, и не останавливалась до тех пор, пока весь лист не был исписан сверху донизу. Тогда Минако с тихим вздохом отложила карандаш и взяла бумагу двумя пальцами, точно величайшую драгоценность, и внимательно прочла каждую строчку своей новой песни, едва заметно шевеля губами.
— Ну, как у тебя дела? — раздался за плечом Айно чуть резковатый голос Рей.
Минако полуобернулась и и рассеянной улыбкой протянула ей исписанный лист.
— Только что закончила, — произнесла она. — Что скажешь?
Хино отмахнулась и, не отрывая глаз от слов песни, добралась до дивана и присела на самый его краешек. Айно, внутренне замирая, настороженно следила за реакцией подруги, точно маленький зверек за хищником.
Наконец, Рей подняла брови и взглянула на Минако поверх листа. Блондинка замерла, выпрямившись, точно подчиненный перед начальством.
— Однозначно, это лучшее, что ты писала. Хоть слова и отдают малость мазохизмом, но это замечательная вещь. Я сейчас же сяду и напишу к ней музыку.
— Правда? — воскликнула Айно, вскакивая со стула и бросаясь к подруге.
— Ну конечно! — Хино лукаво ухмыльнулась. — Хорошо, что я послушала свою интуицию
Услышав это, Минако смущенно затеребила прядь волос:
— Зачем такие жертвы, Рей?
— Просто не хочу, чтобы ты потом звонила мне в три часа ночи. Шучу! — тут же вскинула она руки, рассмеявшись. — Кстати, почему нет названия песни? Еще не придумала?
— Отчего же, — отозвалась Минако, присаживаясь рядом и позволяя Артемису взобраться себе на колени. — Я придумала его еще раньше, чем сложились стихи.
— Ну так запиши! — Хино протянула подруге лист и карандаш, и Айно, подложив под бумагу лежащую на столике книгу, витиевато вывела в самом верху страницы всего два слова: “La Soldier”…
Комментарий к 32. Падение Таскедо Маска Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group
Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” – здесь.
Перевод эпиграфа:
Что-то ужасное пробирается
Сквозь мои пальцы внутрь меня.
Все эти благословения, все эти знаки,
Я становлюсь атеистом под твоим прикрытием,
Ищу наслаждений и боли.
С этими словами, я бессмертен
Я разворачиваю свой флаг, все теперь беcпомощны.
Темное, темное сердце...
====== 33. Восьмой сон Минако. Осколки былой реальности. ======
A fading hope and a broken dream
Is all there is for me
It’s all there was and will ever be
And I keep falling further down
We are lost in this life, you and I
We’ve been living a lie
Time keeps passing us by, but we can’t deny
We’ve been lost all the time
Sirenia — Lost in Life
Жизнь похожа на шахматную доску — белая клетка, черная клетка. Простые пешки первыми вступают в сражение и зачастую покидают поле, не сумев дойти до победы и увенчать себя короной. Кони, ладьи и слоны обладают большей свободой, но все они беззащитны перед ферзем — вездесущей королевой, что двигается по доске жизни во всех направлениях, всеми силами защищая короля, когда существует угроза его поражения. Король слаб и бесполезен, хоть и является ключевой фигурой на шахматном поле. Вся игра направлена лишь на защиту этой важной фигуры, иначе конец.
Селена знала, что ее единственная дочь на этой черно-белой доске жизни выступает в роли короля: слабая, беспомощная, хрупкая, отчаянно нуждающаяся в защите. Другие принцессы, защитницы Серенити, были для лунной королевы прочими фигурами, стоящими по рангу выше простых пешек. Каждая из них на своем собственном поле могла бы быть королевой или королем, но здесь, на шахматной доске Серебряного Тысячелетия, королева была одна — сама Селена. Да, гибель или падение любой из фигур-принцесс была бы для нее досадной оплошностью — игра ведь вполне может продолжаться без ладьи или коня, но все же лунная королева понимала, что в при таком исходе, лишившись всех фигур, они с королем останутся совершенно одни против черной армии, рискуя получить шах и мат — а это равносильно смерти. Нет, они, безусловно, тоже важны.