Я обязательно вернусь
Шрифт:
— А у тебя есть мечта? — спросил внезапно.
Юлька растерялась:
— Обо всем понемногу мечтаю. Но ничего не получается. Все мимо меня проходит, — пожаловалась тихо.
— Значит, подождать надо. Твоя судьба тебя не обойдет, в том будь уверена. Не спеши! Не торопись, чтоб не ошибиться, — потрепал по плечу и сказал:
— Кажется, скоро и мы дождемся. Из захолустного и провинциального наш аэродром сделают не просто транзитным или пересадочным, а настоящим, большим, и мы будем принимать современные лайнеры. Вот только когда? Ты доживешь, а я уже вряд ли! — погрустнел человек.
— Почему? Вы
— Юленька! К сожалению, внешность часто обманчива. Если было бы так, как говоришь, разве прокисал бы в кабинете? Давно бы улетел в небо вместе с ребятами.
— А что мешает?
— Сердце! Оно может подвести в любую секунду, и как тогда? Собою, ладно! А рисковать ребятами не имею права. Ведь у всех растут орлята. Потому каждый соизмеряет силы, потянет или нет, справится ли с нагрузкой? Пока молодые, о том не задумываются. Зато потом становятся осторожными. Знаешь, как в Афгане случилось, наш самолет душманы подбили. А внизу населенный пункт. Самолет горит, ребята уводят его подальше от человечьего жилья и людей, чтоб никому не принести горя. И надо ж! Из какого-то дома пустили ракету в самолет. Конечно, он взорвался, рухнул на дома. Летчики катапультировались. Они продукты везли. Когда душманы увидели, что военного груза не было, убивать не стали. Но сказали, что из-за падения самолета тридцать человек погибли. А кто виноват? Сами! Вот так и пожалей своего врага. Он, зараза, в горло вцепится даже подыхая.
— Те пилоты вернулись домой живыми?
— Да, удрали ночью на вертолете. Он трофейный был, старый. Его даже не охраняли. Ребята и воспользовались, сбежали из плена. Пока душманы поняли, кто улетел и на чем, наши границу пересекли и приземлились, так вот и спаслись…
— Повезло им, — согласилась Юлька.
— Это верно, сумели сбежать к своим. Наверно, матери за них молились дома, как и моя. Приехал домой и удивился, спросил ее:
— Мам, от чего так поседела твоя голова?
— А она ответила:
— Сынок! Если б ты мог заглянуть в душу…
— Я долго скрывал от нее, что нахожусь в Афгане. Но она поняла своим, материнским чутьем, какое не обманешь. Так-то Юлька! Нет плохих матерей, есть слепые дети, какие до старости не прозревают. А матери, даже мертвые, молятся за нас, простив все, прошлые и будущие ошибки. Нам бы их сердце и терпение, — встал человек и, уже подойдя к двери, оглянулся и сказал:
— Тебя на курсы посылаем. На три месяца. Повышение квалификации никому не помешает, зато зарплата станет повыше. Может, еще медсестричку возьмем, чтоб по сменам работали. Все ж легче будет…
— На три самолета две медсестры, не многовато ли?
— Пока будешь учиться, еще десяток пригонят. Так обещают, а там посмотрим, как будет на деле, — слегка кивнул и вышел в дверь.
Вечером к Юльке пришел Мишка.
— Слушай, Юрий Михайлович моей сеструхе так отслюнил, что Надька весь вечер на ушах стояла от радости. Утром, чуть свет, побежала в его коттедж прибраться. Он ей ключи оставил, жратву, сказал, что не знает, когда вернется домой. А ключи от дома велел ей у себя оставить, мол, они запасные. Когда попрошу прийти, проблем не будет.
— Так она два с лишним месяца там жила, присмотрелся и стал доверять, что тут такого?
— Юль, когда Надя работала санитаркой
— Не считай его наивным простаком. Он знает, что ко мне случайный человек не войдет. О тебе Юрий Михайлович слышал. А Надя твоя сестра.
— Знаешь, он предложил ей в домработницы к нему. И сказал, сколько платить станет, если ему понравится ее работа. Коли она там прикипится, не надо будет в других местах работать, раздираться на части. И я не стану беспокоиться. Ведь убирать в коттедже— это не мести улицы, не очищать снег на морозе, не работать в холодной реставрации. В коттедже всегда тепло и сухо! Даже обещает домой подвозить сестру! — по-детски радовался Мишка.
— Пойми верно, я не на столько знаю этого человека, чтоб советовать что-то определенное. Решайте сами. Помни, Юрий Михайлович далеко не из пушистых добрячков и бывает всяким. Я не столько хорошо с ним знакома и даже не ведаю, где и кем он работает. Только предполагаю. Потому, не хочу с ним отношений накоротке и тебе не советую.
— Что имеешь в виду? — насторожился Мишка.
— Он неразборчив в друзьях. Они у него разные, от проституток до деляг. Последние такие же, как Юрий Михалыч, от них чего хочешь жди. Стоит ли доверять такому Надежду, хорошо подумай.
— Но ведь она жила с ним под одной крышей не один день. И если б он был непорядочным, это давно бы проявилось.
— Стоп, Мишка! Тогда Надежда была крайне необходима. Кто кроме нее ухаживал бы за матерью? Теперь ситуация изменилась.
— Елену он мог спокойно сбросить на твои плечи. Ведь они были уже разведены.
— Но коттедж по контракту принадлежал ей, и она не захотела уходить оттуда. Короче, без ее согласия никто не имел права выселить или предложить уйти оттуда.
— Юлька! Мужик всегда прав! Плюнул бы и кувыркайся ты с Еленой как хочешь. Но он не бросил, не оставил без ухода и присмотра, заботился о ней неплохо. Хотя доставала она его каждый день, сестра рассказывала.
— Значит, в чем-то зависел, или мать что-то знала, раз не решился оставить одну и без помощи. Поверь, он не из добрых дядек, его дочь, конечно, неспроста сшибала на панели. Это она теперь на содержании. Но сколько лет была супер путаной, ее весь город знает. Я не верю, чтоб она, сбесившись с жиру, промышляла в сучках.
— Но у него еще два сына есть! Он мне говорил о них, — вспомнил Мишка.
— Они военные, служат где-то. Я их никогда не видела и Юрий Михайлович редко о них вспоминает. С их матерью он тоже развелся. Впрочем, бабья у него хватало.
— Какое отношение имеют они к Надюхе?
— Береги ее от самого и его друзей.
— Тебя кто-то из них обидел?
— Не стоит о том. Я предупредила. А ты думай, как лучше поступить, — ушла от ответа Юлька.
— Надю не переубедить. Юрий Михайлович не только расплатился по-царски, он дал гору дорогих вещей, каких она никогда не имела и не купила бы. Одел сестру, как королеву. При этом сказал, что она ни копейки ему не должна. Когда спросил его, почему не отдал эти вещи дочери, Юрий Михайлович ответил, что у нее другие размеры и ничто ей не подойдет.