Я обязательно вернусь

Нетесова Эльмира Анатольевна

— Живо в кабинет! — открыл дверь нараспашку. И толкнув Юльку вглубь, рванул на ней кофту.

— Слушай, ты! Чего из себя корчишь, облезлое чмо? Кто такая? Живо на диван шурши и ноги врозь! Я тебя обломаю! Строишь из себя целку, звезда притона! — толкнул на диван, задрал юбку. Юлька только замахнулась дать пощечину, мужик перехватил, закрутил обе руки за спину, поднял их так, что баба взвыла от боли. Шеф все предусмотрел. Загнул ее лицом в диван и содрал нижнее:

— Не смей меня трогать козел! — орала Юлька, но было поздно. Мужик ни на секунду не выпустил ее из рук, держал, как в наручниках. Звонил телефон, мужик не обращал на него ни малейшего внимания. Он

терзал бабу до вечера, пока та не взмолилась. Едва отпустил, Юлька вмазала пощечину и снова оказалась во власти мужика. Он не щадил. Крутил бабу как хотел. К ее словам и мольбам оглох.

— Я тебе, стерва, покажу, как к мужику лезть с пощечинами, — ставил бабу на колени.

— Отпусти, отморозок проклятый!

— Ну, дрянь! Держись! — перекидывал в воздухе и, разложив на полу, изощрялся над Юлькой как хотел.

Лишь к полуночи подошел к шкафчику, глотнул коньяк прямо из горла и снова подошел к бабе:

— Отстань! Оставь меня! — одевалась Юлька.

— Как человек ты редкая дура. Но как баба клад, сокровище! Равных мало! Беру тебя! Для себя, конечно. Иногда мы этим будем заниматься. Ну, а чтоб не раздумывала, вот тебе аванс и плата за сегодня! — достал из портмоне деньги:

— Я тебе не проститутка! — отшвырнула руку.

— Ты секретарша! Путанок мы не берем! — притянул Юльку и, ощупав всю, спросил:

— Еще хочешь?

— Отстань! — рванулась к двери. Вадим Евгеньевич поймал, сунул деньги в лифчик и сказал:

— Давно с мужиками не была. Ох, и сладкая ты баба! Короче! Завтра жду на работу. Погоди! Тебя домой отвезет водитель. Скажи куда ехать, он мигом доставит.

Юльку привезли к самому подъезду. Ох, и наревелась, войдя в квартиру. Стала раздеваться, а тут деньги выпали. Пересчитала и удивилась. Три аэропортовских получки. Сразу высохли слезы:

— А может, пойти на эту фирму? Шеф щедрый. И уж если честно, мужик что надо, но не желанный, грубый отморозок! Сущий козел! Как с таким работать? Нет, не пойду к нему. Он так и будет пользовать меня как подстилку. Скрутил в жгут и сделал что хотел. Наверное, он всех своих вот так насилует. Даже у его водителя глаза как у карася навыкате. Ни одним словом не обмолвился, сидел, что усравшийся.

— Надо Юрию Михайловичу сказать, что у него за друг и как он со мной обошелся. Хотя, а что шефу сделает? Тот ответит, сколько заплатил, тот и заткнется. У самого Аленка на панели зарабатывала. Там с каждым клиентом не побрешешься, — легла в ванну.

Утром уже собралась в аэропорт, вернулась к зазвонившему телефону:

— Ты еще спишь? А я жду! Давай продолжим вчерашнее. Ты мне понравилась. Всю ночь тебя вспоминал. Давай одевайся. Я высылаю за тобою машину.

— Не надо. Я на свою работу ухожу. Там хоть в душу не плюют, не унижают. Думаешь, за деньги можешь купить все и всех?

— Дурочка! Помни, прежде всего, я ни на каждую полезу. Я вовсе не унижал! Да и можно ли обидеть близостью? По-моему, мы очень подходим друг другу и хорошо сработаемся. Немножко лоска тебе придам, станешь незаменимой секретаршей. Тебе со мной будет хорошо! Ты ни о чем не пожалеешь.

— Нет! Я не могу, слышите! Забудьте все! Вы взяли силой. А у меня есть человек!

— Ну и что? Твой мужик не стенка! На время подвинется.

Я не хочу больше встречаться с вами!

Ну и зря! Да, я был немножко грубым. Но и это из-за тебя. Давай забудем недоразумения и вспомним приятное. Тебе ведь тоже было здорово со мной. Я это почувствовал. Давай встретимся. Ну, пусть не сегодня, так завтра. Ты позвони, я жду, слышишь, Юлия?

— Вот черт навязчивый! — положила трубку

и вспомнила, как сама искала встреч с теми двумя мужиками, с какими провела совсем немного времени. Они не искали и не хотели встретиться с Юлькой вновь. И только этот, овладев ею по-бандитски, просит не забывать, говорит, что с нею ему было здорово. Ну и шеф лишь на время, попользуется, а когда надоем ему, выкинет как прежних, они постарели, сам так сказал, что перестали волновать и зажигать его. А я снова останусь одна и уже на всю жизнь. Престарелые секретарши не нужны никому. Уж так случилось, не стоило мне ездить одной, — едет на работу Юлька.

— Чего ты опоздала? Проспала? — позвонил ей Мишка, едва она переступила порог.

— Мне Надюша звонила, просила передать, что мать хочет тебя увидеть. Умоляет прийти. Наверное, нужно поговорить с тобой. Состояние неважное и с каждым днем все хуже. Отказывается от еды, капризничает, ругается. Тяжело с нею. Но сеструха терпит. Наезды ей не внове. Всякое слыхала. А тут все плохие слова забыла. Навести ее, может, эта встреча будет последней. Умирающей нельзя отказывать. Послушайся моего совета.

Юлька после работы пошла к Елене. Двери открыл Юрий Михайлович и сказал:

— Нам с тобою о многом поговорить надо. Когда будешь уходить от Елены, скажи мне. Я отвезу тебя, там и поболтаем обо всем. Договорились?

Юля вошла в комнату Елены, пропахшую лекарствами, стойким, гнилостным запахом болезни.

Елена лежала на высокой, тугой подушке и хорошо видела каждого входящего:

— Пришла, моя дочка! Я знала, ты меня не забыла и обязательно навестишь! Ждала всякий день! Ну, садись поближе. Так давно не видела. Ты совсем взрослой стала…

Юлька не узнавала Елену. Куда что делось? где та сверкающая, моложавая женщина с постоянной улыбкой на лице, со свежим макияжем, укладкой и маникюром, всегда аккуратно и модно одетая.

— Юля! Подойди ближе! — пытается привстать, но сил не хватает. Обтянутый желтой кожей скелет, еще цепляется за жизнь, но она уходит спешно, проскакивает меж пальцев:

— Юля! Этот дом твой! И все, что в нем твое! Так по контракту. Я все оплатила своей жизнью. Вон там, в комоде, в ящичке, мои украшения и деньги. Все забери, никому не отдавай, оно твое! Много получишь. Жить будешь богато. Может, я что-то не так, где-то обделила, но я свое с лихвой тебе отдаю. Я за все поплатилась сполна. Слышь, Юлька! Я любила вас с Борисом! Только вас! Но мне никто не верил. Только моя смерть убедит. Я наказана проклятьем, потому умираю. Много чего хотела, а получу маленький клочок земли. На нем не будет цветов. Они не вырастут на проклятой могиле. А и посадить их будет некому. Разве только ты сжалишься. И полив мою могилу своими слезами, посадишь цветы, и они расцветут прощеньем. Передай отцу своему кольцо. То, какое он надел мне в день росписи. Я никогда его не снимала. Считала Бориса своим. Теперь отпускаю. Подожду его там. Встречи не минет и снова будет моим. Но уже навсегда. Я никому его не отдам! — застонала от боли. Юлька сделала обезболивающий укол. Елена вскоре успокоилась и снова заговорила:

— Смотри! Не отдавай ничего Аленке и Юрию Михайловичу. Здесь ихнего нет. Так по контракту. Он у меня вот здесь, под подушкой, чтоб никто его не забрал, берегла до твоего прихода. Ты не только дочь, ты наследница!

— Не нужно мне ничего! Лучше бы ты жила! Все отдала бы без раздумья, чтоб вернуть наше прошлое. Оно было счастьем! Ты, не спросив, променяла его на мираж. Мы потеряли все: счастье, семью, друг друга. Чем это заменишь? Эх, мамка! Как ты обидела нас с отцом! Разве такое забудем?