Я обязательно вернусь
Шрифт:
— Прости, Юля! Я ошиблась, как спотыкается много женщин. Но их прощают, потому что любили. А меня прокляли все! Ты даже не хочешь принять мое, что отдаю уже на краю могилы.
— Мне не нужно чужое! Ты за него поплатилась жизнью. Отдай, верни вместе с контрактом и уйдешь прощенной.
— Ты, Юлька, дура! Или я зря жила, чтоб отдать то, за что поплатилась здоровьем? Они никогда не любили меня. И только ты, моя капля крови, будешь тут полной хозяйкой. И я буду знать, что не зря жила! — закричала от боли Елена.
— Ты не бойся, скоро
— Верни все, тебе будет легче умереть. Чужое никогда не пойдет впрок. Ты хочешь взять много, но не возьмешь и малое, уйдешь с пустыми руками. А я не захочу повторить твою участь. Ты мало жила, но принесла много горя нам с отцом и себя наказала. Зачем это было нужно? Кому в радость твое нынешнее? Умоляю, верни все! Не жалея, отдай хозяину! — просила Юлька.
— Ты всегда была глупой. Так и есть, в свою бабку пошла. В Анну! Она сдвинутая, всю жизнь проканителила в дурах бессребреницах, хотя могла быть очень богатой. А умрет нищей. Такой и твой удел. Уходи, дурное семя. Не рви мою душу. Я и впрямь впустую жила. Жаль, что ты у меня одна на всем свете и то неудачная! — отвернулась от Юльки, из глаз выкатились слезинки. Елена не поняла и не захотела услышать дочь. Та, постояв возле нее немного, тихо вышла в двери…
Юрий Михайлович подошел к Юльке сразу. Бережно взял под локоть:
— Давай здесь поговорим, — предложил тихо.
— Нет! Не могу! Дышать нечем, поехали. Отвезите меня домой. Я устала, — попросила человека.
Юрий Михайлович уже дома помог Юльке раздеться, усадил в кресло и, приготовив кофе, сел рядом.
— Ты всерьез решила оставить коттедж и отказаться от прав наследницы?
— Само собою. Мне ваше не нужно. Пример матери перед глазами. Кто много хочет, теряет даже малое. А она — всю жизнь. Ничего у вас не возьму. Завтра оформим бумаги.
— Не стоит так спешить. Пусть Елена доживет свое. Не убивай ее окончательно. Такое она не переживет.
— Добрый вы человек! Даже в этом мать жалеете. А не стоило б! Она хоть перед смертью должна была понять, что важнее в этой жизни и как она обидела нас с отцом!
— Ты еще тоже можешь передумать.
— Ни за что! К тому же вы никогда не были мне врагом Даже помогали, хотя я чужая. Случалось, вовремя поддерживали. И никогда не попрекали. Только вот с Вадимом Евгеньевичем оплошка вышла, — хотела рассказать.
— Я все знаю. Он сам раскололся. Поверь, даром ему не сойдет. Я предупреждал его от этого шага, но он не понял или не поверил, но о случившемся пожалеет. Занесло придурка, пора притормозить.
— Юрий Михайлович, вы поможете найти работу, если закроют аэропорт?
— Не случится этого. Живи спокойно. Ваш аэродром модернизируют, приведут в порядок взлетную полосу, там снова закипит жизнь, — сказал задумчиво.
— Откуда знаете?
— На высоком уровне решение принято.
— Почему же оборудование вывозят?
— Устаревшее, хлам убирают. Подготовят полосы, завезут все новое, начнете с белого листа…
—
— Если ты отдашь все как обещаешь, я верну в дом Аленку. Навсегда, понимаешь? Она уже многое осознала и сама говорит, что забудет, оставит панель. На этот раз я ей поверил… Она устала быть охотником. Ведь карауля чью-то смерть, нередко теряют собственную жизнь, — вздохнул тяжело.
— А как же тот мужик, штрафы?
— Он меня поймет верно, и отпустит дочь. Зачем ему иметь в своем доме женщину, какая каждую минуту ждет, когда его не станет?
— Если вы уговорите того деда, Аленка сразу вернется?
— Непременно.
— Она о Елене знает?
— Конечно. Они дружили. Это я запретил дочери общенье с нею. Аленка много раз хотела приехать. Но то я, то дед мешали ей. Думаю, пока Елена жива, им не стоит встречаться.
— А мне кажется, они помирятся и простят друг друга. Мать сама передаст ей все. Ведь больше некому.
— Ты так думаешь?
— Даже уверена. Мать посчитает, что этим она накажет меня! А сделает то, чего я хочу, и вернет права владельцу.
— Чудная ты Юлька! — крутил головой Юрий Михайлович и продолжил:
— Отдавая, радуешься. Я такое в своей жизни еще не видел!
— Я не имела и не брала. Не свое взять — это украсть. И получить проклятье. Мне бабка о том иного рассказывала. Чужой кусок не проглотишь, им только подавиться можно. А я не хочу…
— Спасибо, Юля! Ты и меня, и мою дочь спасаешь. Все мы ошиблись, но хватит оступаться. Слишком дорого приходится платить по счетам. А на меня не обижайся, — понурил голову и добавил:
— Всяк за свое получает сполна.
— Это о чем? — не поняла Юлька.
— О Вадиме Евгеньевиче! Он из моих рук не выскользнет, — пообещал мрачно.
Юлька ничего не ответила человеку. Понимала, что у этих мужчин свои отношения и счеты.
Едва Юрий Михайлович ушел, она позвонила Мишке, пригласила прийти к ней прямо теперь. Тот вскоре примчался и прямо с порога спросил:
— Ну, че срываешь средь ночи, где у тебя горит?
— Да хватит ворчать! Я ж важные новости расскажу, сейчас на уши встанешь! — пообещала хохоча и тут же выпалила про аэропорт.
— Откуда сорока принесла? — не поверил Мишка.
— Юрий Михайлович сказал, что это решено наверху.
— Ерунда! Решение еще не дело, почему никто из наших о том не знает? Кстати, видела? Сегодня последнюю технику вывезли от нас. Не сегодня, так завтра всех разгонят. И что тогда брехнет тот твой знакомый?
— Посмотрим, кто из вас прав, — смеялась Юля и рассказала Мишке, о встрече и разговоре с Еленой.
Парень долго, растерянно молчал:
— Не знаю, права ты или нет! Но лично я никогда бы так не сделал. Не отказался бы от наследства. Что и говорить, эдакое редко кому обламывается. Не шутки, сразу всю «шкатулку» мамашка отдавала! Отказаться от такого могла только ты, самая глупая на свете!