Я не продаюсь
Шрифт:
– Тебе здесь не нравится?
– Нет-нет, всё отлично. Мне просто надо на воздух. Что-то голова кружится.
– Тома, - он тянется, чтобы взять за руку, но видя, что я словно безвольная кукла, вскакивает со стула.
У меня действительно какая-то атрофия мышц. Позвоночник будто не держит и нервные окончания не работают, импульсы просто не доходят до конечностей. Голова болтается на шее, и я в итоге накрываю лоб ладонью и зажмуриваюсь, чтобы вернуть себе чувство реальности.
– Тома, пойдём.
Ощущаю, как Тимур подхватывает меня, обнимая за плечи. Это немного заземляет. Прислоняюсь боком к его
На улице очень хочется обернуться, удостовериться, что мне показалось.
Но с другой стороны я боюсь, что он… тот самый… увидел меня и пошёл за нами. Вдруг обернусь, а он там. А далее, вполне вероятно, меня накроют большие… нет, огромные проблемы.
Конкретно потряхивает и просто до чесотки хочется оглянуться.
Я всё-таки не выдерживаю, оборачиваюсь, но у входа пусто. Никого. Лишь большие стеклянные двери разъезжаются, впуская в холл новых гостей.
– Тома, всё в порядке? – горячий шёпот Тима проникает в мой мозг, его губы прижимаются к самому уху, а сильные руки не дают упасть.
Цепляюсь за него, как за якорь, как за последнюю надежду.
– Да, мне лучше… определённо лучше.
11
Несколько дней меня ещё потряхивает. Стараюсь не демонстрировать Тимуру своё состояние, говорю, что просто неважно себя чувствую. Уезжаю к себе под предлогом недомогания, а сама лежу в кровати и изучаю социальные сети. Отслеживаю кучу постов с геометкой бара в тот день, когда мы там были, и в другие. Выискиваю на фотографиях его. Чуть ли не под микроскопом снимки изучаю. Бред бредовый.
Нет его на них. Нет. Вероятно, у меня случился глюк. Обозналась. Да и что ему здесь делать? В Лондоне? Он в Москве. Наверное. Или где-нибудь на юге, лето же. Да плевать где. Только бы подальше от меня.
Когда в дверь внезапно звонят, я подскакиваю, потом ругаю себя за излишнюю нервозность и иду открывать. Я стала пуганая, будто кролик в чистом поле. В таком состоянии мне некомфортно. Это словно и не я.
В подобные моменты жалею, что не изобрели ещё машину времени. Прыгнула бы сейчас в неё и помчалась исправлять прошлое. Стёрла бы сей позорный факт из своей биографии. Будь проклят тот день, когда я согласилась на предложение Симы. Но мне казалось, что другого пути нет. Какая же глупая я была! Альтернатива есть всегда. Пускай не очевидная, но она находится.
На пороге парень из доставки. Вручает мне бумажный пакет и цветы. Ну раз букетик принесли, догадываюсь, от кого «посылка». От Тима, конечно.
Заказал мне обед из какого-то супер-вкусного ресторана. Ещё и на телефон отписался, что приехал бы на ужин, если я не возражаю. А у меня слёзы на глаза наворачиваются, потому что ощущение счастья такое хрупкое.
Я влюблена в Логинова. Очень сильно и глубоко. И мне так страшно, что я могу Тима потерять. Это невыносимо. Потому что я знаю: когда трясёшься над чем-то, боясь подставы от судьбы, эта подстава обязательно происходит.
В конце концов, звоню Тиму, говорю, что жду его. Хватит прятать голову в песок. От этого хуже только мне.
Он приезжает так быстро, что закрадываются подозрения, что шатался где-то поблизости и ждал моего приглашения. Впрочем, все вопросы отпадают, стоит Тимуру переступить порог.
–
– Целовать можно сюда, - показываю на свой рот, - у меня всего лишь… упадок сил, а не вирус.
– Думаешь, мне повторное приглашение надо? – Тим пинком ноги захлопывает дверь, а меня сгребает в объятья. Наглые ладони уже лапают мою задницу. Похоже, несколько дней воздержания кому-то дались очень тяжко. – Всего лишь хотел проявить аккуратность и заботу.
– Ты знаешь, как обо мне следует позаботиться, - игриво тяну я, и взгляд Тима вспыхивает.
Очень хочется вытрахать все дурные мысли из головы, а Тимуру намекать дважды не надо.
Чуть позже мы добираемся до ужина, едим прямо на кровати и обсуждаем планы. Тим говорит, что в середине сентября будет благотворительный вечер, который он посещает каждый год.
– Пойдёшь со мной? – с улыбкой спрашивает он.
– Ой, даже не знаю, а что надеть? – задумчиво произношу, но прежде чем успеваю развить мысль, Тим смеётся и подминает меня под себя. – Что случилось?
– Девочки такие девочки, - качает головой, а потом твёрдо, уже без всяких вопросительных интонаций заявляет. – Пойдёшь со мной.
– А где сэндвичи? – Соня открывает контейнеры с едой, раскладывая всё в одном ей понятном порядке.
– Здесь должны быть, - Крис ещё раз просматривает корзинку и пакеты, которые мы захватили на пикник.
Соня любит эстетику. Впрочем, я тоже. У неё всё должно быть красиво. Мы сидим на пледе в синюю с белым клеточку и распределяем провиант по керамическим тарелкам. А ещё у нас бокалы для вина и сока стеклянные, а не пластиковые. Сок для Сони, у которой, подходит пятый месяц беременности, и Тимура, он сегодня за рулём.
– Может, я их в машине оставила… - задумчиво произносит она.
– Мы сходим сейчас, проверим, - кивает Тим, и они с Кристофером удаляются.
Лёлька долго смотрит им вслед, потом хмыкает.
– Какой Тим заботливый, я чуть не прослезилась, когда он тебя сегодня за ручку держал. Впрочем, не обращай внимания, я сейчас реву по любому поводу. Даже если смотрю рекламу спрея от заложенности носа. За последние три недели я превратилась в болото. Крис говорит, что пройдёт, постоянно меня успокаивает… – Соня замолкает на половине фразы, а потом смахивает набежавшую слезу. – Господи, это так мило с его стороны…
Меня прошибает на хихиканье, подруга улыбается следом. Да, настроение у неё иногда гуляет, как кривая на аппарате для измерения сердечного ритма.
– Скажи, ты парней специально сейчас сплавила, - с подозрением спрашиваю Лёлю.
Лёля – это Сонькино детское прозвище, и ей оно безумно идёт.
– И в мыслях не было.
Мы в Ричмонде – втором по величине парке Великобритании. До того как найти укромный уголок и раскинуть плед, вдоволь нагулялись и нафоткались. Здесь очень просто слиться с природой, и сентябрь в этом году стоит жаркий, температура не опускается ниже двадцати трёх градусов который день. Поэтому одеты мы ещё по-летнему. Обе в платьях. Соня, правда, в свободном. Она уже ходит на лекции в колледж и не планирует пока что афишировать своё положение, которое заметили разве что самые наблюдательные. Животик у неё есть, но он такой небольшой.