Я не Поттер!

Броницкая Марина

Однако простите меня предки известные и надежно скрытые в веках, круглосуточно учиться мне надоело! Не в последнюю очередь потому, что — о ужас! — великому и могучему Темному Лорду без меня плохо, он ждет прихода своего ученика и скучает, а мне это не нравилось. Не таким вот, тоскующим за второкурсником и разговорами с ним, я его представлял. Он же миф, тьма, угроза Альбусу! Но, как оказалось — нет, для меня он не страшная сказка, а близкая реальность и часть моего взрослого детства. Хочу учиться быть всемогущим, а не всезнающим, если честно. Даже если когда-то мы и пойдем плечом к плечу на тех, кто против нас, я уже не смогу почувствовать трепета

от его имени, манящей тайны, восхищения союзников и страха врагов… мне чересчур много позволили узнать. Волдеморт и Волдеморт, ну в самом деле! Такой же, как директор, но другой и лет на сто младше. Да, странный и могучий, да, его история заворожит любого и в глубине его сознания действительно есть эта устрашающая бездна ужаса и силы, но что в нем такого, что заставило стольких людей отдать ему в руки свои судьбы?

Не он мне нужен, а мы нужны друг другу. Для будущего, для того, чтобы это самое будущее у нас было. Мы другие не по собственному желанию, а потому что так кто-то решил еще до нашего рождения, и не нам с подобной силой спорить! Это так просто, так приятно — быть тем, кто ты есть и не сомневаться… Неужели и вправду — простой путь самый верный?

— Пишешь? — грозно поинтересовался Риддл, прильнув к зеркалу с той стороны, и словно вдавил его в эту, настоящую комнату.

— Зеркало поломаете… — сделал я скромное замечание и подогнул одну ногу под себя, поудобнее устроившись на диване.

— Его не существует, невежда.

— Это у вас его не существует, а здесь…

— Свойства зеркал, раздел одиннадцать в–о-о–н той очаровательной книги большого размера. Нечего её ногой под стол двигать. Позорить имя отца — дело, недостойное звания сына!

Прослушав высокопарную отповедь, я вздохнул, но изменил траекторию движения тяжеленного талмуда, начав подгребать его к себе. И пока все молчали, а в комнате был слышен лишь звук волочения книги, в голове опять зашевелились посторонние мысли и вопросы, требующие ответов.

— Но почему Златопупс?!

— У–у-у… — юноша по ту сторону взвыл и схватился за голову. — Прекрати меня об этом спрашивать. Прекрати!

Ну да, я поинтересовался, по какой такой причине Дамблдор занимается осознанным вредительством уже не в первый раз. Ну и что? Да, Риддл мне долго рассказывал, что глупых людей легче подчинить своей воле, а директору это просто необходимо, но ведь Локонс поставлен преподавать Защиту от Темных Искусств! И я так и не понял, в нашем стане прибыло, что ли? Альбус вознамерился поддержать меня в трудном деле воскрешения Темного Лорда?!

— Ну ладно, не буду…

Но раз нельзя о Локонсе Наитупейшем, спрошу-ка я…

— А Добби кто убил?

Том Риддл посмотрел на меня уж слишком тоскливо, прямо как Гермиона на Симуса, когда тот вновь «забыл» сделать домашнее задание по Чарам, что могло послужить причиной снятия балов со всего факультета, если она вот прямо сейчас же не даст ему его списать.

— Я…

— …как туман, — закончил я за него.

— У меня есть…

— …знания.

— И…

— …всё.

— И чтобы это изменить…

— … дневнику нужен хозяин.

Мой самый первый конспект почти целиком повторяет «Тайны наитемнейшего искусства». Все его экземпляры Дамблдор постарался уничтожить еще очень давно, но один, самый главный — сознание своего лучшего ученика — так и не смог. Шесть крестаржей, шесть смертей и шесть надежд. Дневник — симпатичная коричневая книжица в кожаном переплете, купленная однажды Риддлом в магловском

писчебумажном магазине на Воксхолл–Роуд в Лондоне — первый. Теперь все они нуждаются в моей защите, а для этого нужно позволить их обнаружить другим и найти самому…

— А вы не боитесь, что я его случайно… поломаю?

— Нет, не боюсь.

— Почему?

— Ты, как отец.

— Это как?

— Думаешь, что можешь любить.

Меня накрыла волна непонятной обиды, и я неожиданно для самого себя ударил кулаком по дивану.

— Могу!

— Не можешь, нет в тебе любви. Я точно знаю — нельзя найти то, чего нет, даже если очень хочется, Гарри…

Он не должен был так со мной разговаривать, я не должен был существовать, да еще и в роли приемного сына Беллы, а некий Гарри Поттер просто обязан был сейчас строить планы по спасению Хогвартса от неведомой твари, взглядом превращающей учеников в каменные статуи. Нет, она еще не превращает, все никак времени не найду в Тайную Комнату сбегать, вечно Гермиона следом тащится! А еще и с дневником я медлю… Но кто знает, как там должно было быть? И так нормально, хоть большинство со мной и не согласилось бы. Вот воплотится Волдеморт, избавится от этой старой части себя, такой до ужаса реальной и обычной, и я еще всем покажу, как должно быть! Никто не посмеет тыкать в меня пальцами и замолкать, как только я вхожу в гостиную!

Гарри Поттер… Гарри Поттер… как бы ты поступил, если бы был мной?

Я поднялся, тут же споткнулся о книгу, неделикатно выругался, затем деликатно расшаркался и уверенно двинулся к выходу, движимый множеством забот.

Риддл растерялся, как мальчишка, и развел руки в немом изумлении.

— Ты куда?..

— Дружить!

И он не возразил, понимал, как это бывает трудно.

* * *

— Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно прошу — сохраняйте спокойствие!

Я был категорично не согласен со всем услышанным, да и слушал плохо — руки жег дневник. И хотя я его временно сделал прозрачным, своей материальности он не потерял. На уроках Златопупса всегда царит хаос, уверен, что этот просто не может стать исключением. Чем не возможность найти обладателя вещицы? Когда дядя Люциус мне его отдавал, сомнения на его лице смахивали на ужас, и оправдать такое недоверие мне бы очень не хотелось…

— Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локонс. — Они могут перевозбудиться.

Весь класс затаил дыхание, Локонс сдернул ткань.

— Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси.

«Пикси… шмикси… Невилл… лучше подойди ко мне поближе… я только что выбрал тебя… нечего с Гермионой под партой прятаться… и почему вы там прячетесь?!..»

— ААААА!!! — орал я уже вслух.

Почему они прятались, стало понятно благодаря перевернувшейся земле. Ну, она не сама перевернулась, конечно, ей помогли проклятые злобные пиксли! Я висел вместе с Невиллом на люстре вниз головой, надежно обхватив рожки с лампами ногами, и мысленно выстраивал сложный план убийства белозубого преподавателя, резво носившегося по классу в надежде спасти свои, уже изрядно порванные «птичками», золотые штаны. Сегодня ночью я проберусь к тебе в спальню, гаденыш, попрошу Филча постоять на стреме, и т–а-а–к обновлю твой гардероб…