Я не Поттер!
Шрифт:
— Ты чего пялишься, мелюзга трусливая? — спросил толкнувший.
Видно, они его не сразу заметили, а заметив, осеклись. Парни опасались мальчишки младше себя не потому, что боялись, а потому что не понимали. Им в его возрасте явно не приходили в голову планы по уничтожению чужих семей и, воюя с ним за свою, самого Драко умудрялись обходить стороной.
Я перевел взгляд на приятеля. Тот стоял и заинтересовано смотрел на Уизли, словно приценивался. И почему это он трусливый? Признаю, его капризная физиономия не кажется эталоном храбрости, но внешность не дает ответов, она их задает. Малфой и раньше летал выше всех, а сейчас и подавно, чего только история с троллем
— Да вот думаю, сейчас за вас расплатиться, или скидок подождать? К концу учебного года вы точно по бросовой пойдете, с такими то баллами…
К Драко вплотную приблизился Фред, пытаясь сдвинуть Малфоя с места, но не тут то было — приятель стоял, как вкопанный.
— Я обязательно передам твои слова Рону, слизень малфоевский — процедил он сквозь зубы, дыша неприятелю в макушку сверху вниз. — Усек?
— Да пожалуйста! — улыбнулся Драко и скорчил самую покорную мину, на которую только способен. — Он все равно не поверит…
Больше им не о чем было говорить и Уизли ушли, а приятель, наконец, помог мне встать и принялся молча отряхивать с меня пыль и листья, о чем-то думая.
— Отец тебя в воскресение к нам приглашает, поговорить хочет.
— О чем?
— О важном, о чем же еще? — удивился Драко. — Ну все вроде, повернись немного… да, всё. В спальне еще мантию почистишь, и как новенький. — Пошли к озеру, что ли… Красиво там сейчас.
Озеро и впрямь манило черной гладью, а опадавшая листва ложилась на неё так медленно и нежно, словно в танце кружилась. Никогда не чувствовал подобного счастья, даже похожего. Может, головой ударился? Ветер развивал отросшие ниже плеч волосы, ведь лента порвалась и больше их ничего не удерживало, своей свежестью ласкал закрытые глаза, и нещадно трепал такой ненужный мне красный шарф, сдавливающий худую шею и мешавший дышать. Я протянул руку к горлу и сорвал его, да так и остался стоять с красной тряпкой в руке, прикрытыми глазами, замерзший, но счастливый. Задним умом я понимал, что Драко на меня смотрит открыв рот, но не мог вымолвить ни слова в свое оправдание — я жил.
— Эй, поэт трагического слога, — процитировал он отца, — не оставляй меня одного… Да очнись ты!
И тут Драко совершил ошибку, а я понял это сразу, как только его открытая ладонь со всей дружеской дури опустилась на мою спину в районе ключицы. Она, ключица, пережила падение с верхотуры совсем не так удачно, как остальные части моего тела!
— А — йа — яй — ааа… — постыдно завизжал я, как девчонка, и согнулся от боли по всей спине, прежде инстинктивно оттолкнув Драко от себя. Совсем несильно, еле коснувшись. Но попятившись, приятель неудачно наступил на камень, не удержался на ногах и присел на землю, вытянув ноги перед собой.
— Ты чего?! — поинтересовался он почти участливо, и даже виновато улыбнулся. Ну а вдруг это он сам оступился? Воспитание подводило его нахальную натуру в самые неожиданные моменты.
Уверенные шаги за спиной не дали мне ответить, я быстро выпрямился и обернулся, готовый к встрече с неприятелем. Шаги немногочисленных друзей я мог узнать и разбуженный среди ночи, но это были точно не они.
— Двадцать баллов за вами, молодой человек в зеленом. Что за драка среди бела дня? Нападаете со спины? А вас кто учил так защищаться? — мужчина обратился ко мне. — Это не защита, это Мерлин знает что. Снизу нужно бить, снизу! Вот так, смотрите, — и он принялся прыгать на месте, размахивая руками, но постоянно возвращал их в исходное положение, к лицу. — Ясно?
— Это маггловское занятие… — опасливо
— А вы значит, умный? Как вас…
— Драко Малфой! — ответ прозвучал вызывающе гордо.
Плохо выбритое лицо незнакомого мужчины вытянулось, а глаза как-то странно блеснули. Он поднял указательный палец, чтобы явно поучить моего друга, как правильно жить, и внутри меня заклокотала злость, хотя до этого момента я был спокоен, как дитя, и даже потешался над этим наивным человеком, делающим выводы из пустоты.
— Он умный.
— А? — такого от меня незнакомец не ожидал. Но услышав, демонстративно сложил руки на груди и всем своим видом дал понять, что так уж и быть, выслушает.
— Вы увидели, что один ученик Грифиндора согнулся, а другой, ученик Слизерина, упал. Мы живем на большой планете, на большом континенте, среди сотен миллионов людей. Тем не менее, единственное, что пришло вам в голову — потасовка, вражда. Могу поспорить на сотню галеонов — вы окончили Грифиндор, дружили с грифиндорцами, и неоправданно этим гордитесь. Это мой друг, мой лучший друг. Он споткнулся, а у меня, наверное, трещина в ключице, поэтому мне просто было больно. И глупый не только этот магловский спорт, но и все маглы. Я их терпеть не могу, можете прямо сейчас бежать к Дамблдору и рассказать ему об этом, мне все равно. И да, Драко умный, и его папа умный, и мама тоже, если вам интересно. Про вас, извините, подобного сказать не могу.
Этот бедно одетый худощавый мужчина мог слушать других, и слушал. С каждым произнесенным мною словом он проникался ко мне неприязнью, но не перебивал, а лишь несколько раз еле заметно кивнул, с чем-то согласившись.
— Ты ничего не знаешь про его папу, мальчик…
— Это вы не знаете того, что знаю я.
— И как же зовут такого серьезного умника, как ты? — с тщательно скрываемым раздражением в голосе поинтересовался еще один мой противник.
— Гарольд! — я чуть ногой не топнул, ведь просто не мог сдержать странную, словно незнакомую ярость.
Глаза незнакомца смотрели на меня с долей насмешки, но какой-то настороженной, внимательной, а вовсе не легковесной. Молодой, как папа, а волосы редкие и с сединой, худой, уставший, щеки обвисшие… Он что, только–только из приюта для бездомных выписан, новый дворник, что ли? В таких обносках только в дворнки и можно подвязаться, не иначе.
— Г–а-р–р-и–и-и!
Мамочка моя, да что же это за странное отцовское свойство — появляться, когда совсем не ждут?! Какая сволочь поведала моему родителю о безвременной кончине сына? По крайней мере, именно такая странная информация читалась на перекошенном от ужаса лице летящего декана Слизерина. Даже присмотревшись, я не заметил, чтобы он ногами перебирал! Так переживал о моей судьбе он только один раз, когда Драко пошутил и временно заморозил меня каким-то странным заклятием в позе трупа, а сам ушел за конфетами, устав проводить эксперимент по длительности действия чар. Он Добби напугать хотел, а чуть не убил крестного, который потом чуть не убил меня. Ну, когда вдоволь насморкался и наорался, конечно.
Побежать навстречу, упасть на колени и попросить не дискредитировать мою гениальную речь вопросами о моем самочувствии? Нет, не буду. Весь Хогвартс и так наблюдал за черным пятном, с завидной скоростью приближавшимся к другому черному пятну и еще двум.
— Ты живой?!
Только родители могут задавать этот вопрос бесконечно, не обращая внимания на то, что спрашивать что-то можно лишь у того, кто может что-то ответить, то есть — у живого!
— Ну да… живой… — промямлил я, подтвердив очевидное.