Я не Поттер!
Шрифт:
— Отлично, молодец. Дети, берите пример с Джинни Уизли, учеба с самых ранних лет — залог успешной карьеры!
В туже секунду он нахмурился, явно пытаясь понять, по какой такой гостиной прыгают живые картинки. Они же учатся на одном факультете, но ничего такого он не видел, хоть и староста. Да и стоят такие книги немеряно…
— Э–э-э… а как зовут мальчика? — нарочито небрежно спросил Перси, толкая какого-то малыша в спину, к выходу.
Джинни пыталась перелезть слишком высокую для нее скамью и на странный тон брата внимания не обратила, да и не понимает она еще, что к чему в этом мире, живет легко, беззаботно и честно старается любить всех.
— Драко! — громко
Как только хрупкая фигурка скрылась за первым поворотом, под слизеринским знаменем случился массовый приступ бурного веселья, грозивший перерасти в истерику. Кое-кто даже под стол сполз, смеясь до боли в животе. Те, кто говорят, что у представителей змеиного факультета странное чувство юмора, ошибаются. Оно не странное, оно избирательное, и не проявляет себя, когда просто смешат, но играет в полную силу, когда действительно смешно.
Не дай врагу дружить с твоим другом, наставлял меня в детстве отец, а вот Уизли никто не поведал такого простого закона жизни. Именно врагу! И защищая свою семью от представителей «плохого» лагеря (и это правильно), они ставили представителей «хорошего» перед очень сложным выбором. Да, я не нравлюсь Джинни, совсем, окончательно и бесповоротно. Но есть другие, тот же Забини, Нотт, Малфой, Пэнси. Девчонка просто влюблена в их манеры, красивую одежду, правильную и грамотную речь, уверенность в себе, высокое происхождение, богатство…
А Рон? Да за эти недели он просто вырос в её глазах! А Малфой? Почувствовав слабое место в броне рыжих, приятель забыл о себе и печется о младшей Уизли, словно высокооплачиваемый гувернер! Даже домашнее задание за неё делает, высунув кончик языка от усердия. Ну, иногда хитрит, и поручает это ответственное задание кому-нибудь менее важному и аристократичному, чем он сам, но Джинни этого никогда не узнать. Она записывает его слова, сидя в зеленом кожаном кресле холодной гостиной, слушает его горячие речи о маглах, которые якобы предназначаются его ровеснику, который как бы случайно присел рядом, и начинает не только писать под его диктовку, но и жить. Хитрый блондин с очаровательной улыбкой бандита на капризном лице вот–вот станет её кумиром, а в свите Драко станет одним Уизли больше…
У Джорджа желваки на скулах заиграли, и он швырнул тяжелую вилку на стол с такой силой, что та подпрыгнула, а упав — разбила тарелку. Оливер положил руку на плечо друга и сочувствующе похлопал его по нему, но помочь не мог ничем. Малфои оправдывали свое звание врагов и раздирали на части душу его семьи, выискивая в ней своих друзей. Если бы я не был я, то, быть может, пожалел его.
Но позавчера эту мою слабую попытку посочувствовать нечаянно пресек Рон. На уроке Трансфиурации он попросил Лаванду пересесть от меня подальше. Та фыркнула, сказала, что сделает это с огромным удовольствием и место уступила.
— Ты с ума сошел? Не мог до конца подождать? — возмутился я таким явным наплевательством на все негласные правила противоборства двух факультетов. — Соскучился, да?!
Однако Рон выглядел, словно в воду опущенный, смотрел себе под ноги и часто вздыхал, словно ему воздуха не хватало. Он явно хотел плакать, и его веснушчатая физиономия кривилась от усилий, сдерживающих слезы.
— Гарри…
Сердце застучало в груди, как бешеное.
— Кто? — выдавил я из себя.
На урок опаздывали все, кто был мне хоть чуточку дорог. И Драко, и Крэбб, и Блейз, и Гойл… и даже Пэнси! Такое единодушие могло говорить или о бойкоте Минервы и её предмета, что как-то неумно и исключается, или же о том, что кто-то из них мог запросто отправиться к праотцам, или к мадам Помфри. Не нравились мне оба варианта.
—
— А… Э–э-э… — я тщетно искал слова для деликатного уточнения сути произошедшего. — Скончалась? — и не нашел.
— Сдурел? — как-то грустно поинтересовался рыжий, пристально на меня уставившись, а я выдохнул с облегчением. — Хуже…
Тем более в этот момент вся моя большая пропажа ввалилась в класс, не обращая внимания на крепко сжатые губы декана и сноп искр из её глаз. Что она могла сделать, баллы снять? Так папа добавит, не беда.
— Её в Дурмстранг переводят! — Рон решил не дожидаться еще одного умного вопроса. — Ты только представь — Уизли в Дурмстранге!
Да чего мне представлять? Как только на тебя, такого неуклюжего погляжу, и сразу понимаю — Уизли в Слизерине, это не лучше.
— Кто так решил? — прошептал я, пытаясь проявить требуемое от меня уважение к Минерве Макгонаггал. Причем, судя по её злобно–равнодушному виду, требовала его именно она.
— Родители! — рявкнул увалень на весь класс, не заботясь о подобных мелочах. — Я вчера подслушал, как ты и советовал… Они мне даже не сказали ничего, а еще родственники!
— Почему не Шамбратон? — мне стало интересно.
— Папа сказал, что Дурмстранг дальше, — мальчишка всхлипнул, — и там Малфоев нет. А в Шамбратоне даже их портреты на стенах висят, они же меценаты, кажись… Это всё из-за меня! — продолжал убиваться Рон.
— Ты же не мог знать, что мама тебя родит, значит, это из-за неё… — внес я сумятицу в мозг рыжего. Но, странное дело, он хоть и не переварил информацию, но успокоился.
— Ты поможешь, Гарри? Поговоришь с отцом? Может, он как-то на Дамблдора повлияет, или на маму?
Тут и помогать нечего, две строчки Каркарову и Уизли получат отписку с отговоркой, отказом и парочкой завуалированных оскорблений. Вот как, значит, пытаются бороться за дочку, ну–ну… За меня бороться и не думали, а ведь догадывались, понимали, а сейчас, видите ли, я им ужасным кажусь! Как часто «добрые» люди умывают руки от проблемы, лишь бы не запятнать такое свое звание? Вот Волдеморт — зло, и не скрывал этого с самого детства, жил, как им судьба распорядилась, и не пытался её обмануть. А Уизли?! Не получите вы Джинни, я её не отдам. За мое детство без единого сладкого подарка от семейства, считавшегося чуть ли не лучшими друзьями Лили Эванс!
— Поговорю, обязательно. Не переживай, иди к своим, а то Минерва сейчас лопнет.
— Так ей и надо… — буркнул повеселевший Рон и встал с места. — Спасибо!
— Это что за большое переселение народов прямо на уроке?! — не выдержала Макгонаггал и завизжала от негодования. — Кто позволил?! Слизерин теряет десять баллов благодаря вам, мистер Уизли! — она махнула указкой в его сторону. — Понятно?
— Не очень.
— Еще пять!
— Профессор, вы сегодня что-то не в духе…
— Мистер Снейп! — у неё дыхание перехватило, и она размахивала руками, не в силах вымолвить ни слова. — Да как вы… да как… смеете… мне… с вас пятьдесят баллов!
И тут же шумно выдохнула, вспомнив, что персональных часов в Зале Наград нет, да и во всем Хогвартсе их тоже не сыскать. Драко понимающе хмыкнул и подмигнул мне, красная от пережитого Макгонаггал обессилено упала на стул и задумчиво уставилась в окно, в классе лениво заскрипели перья, переписывающие заклинания из книги в тетрадь, ну а я улыбался.
— После занятия к директору, оба.
— За что? — спросил я и постарался придать себе образ святой невинности, вытаращив на декана ясные зеленые глаза, полные искреннего непонимания и обиды. Не думаю, что невинность имеет что-то общее с моей угрюмой физиономией, но своего я почти добился.