Я не Поттер!
Шрифт:
— А кто вам письмо написал?
— Наверняка, это был очень хороший человек! — убежденно ответила миссис Уизли, стоя ко мне спиной у раковины и преувеличенно тщательно вытирая тарелки. Все ее движения казались нервными и весьма хаотичными, от них её совсем не стройная спина дрожала, как желе. — Они тебя обижали?!
— Иногда, — ответил я удрученно, понимая, что вру неубедительно и даже не стараюсь.
— Вот как…
— А… буквы были кривыми? Одни совсем маленькие, а другие очень большие?
Молли резко обернулась.
— Ты знаешь
— Это не человек, а один старый и противный эльф.
— Все ты знаешь, умный ребенок…
Её терпения не хватило, она не смогла притворяться, ей хотелось плакать.
— Только знаешь, что тебе неизвестно? — её голос предательски дрожал.
— Ну? — спросил я из интереса.
— Мы тебе не враги! Но мы тебя боимся! Думаешь, раз прочел много книг, то можно вот так на людей смотреть?
— Как?
— Как звереныш в клетке!
Женщина попала в точку. Я даже ненадолго забыл о своем спокойствии и приоткрыл рот от удивления.
— Это из-за тебя Рон попал на этот проклятый факультет? Да?!
— Он не проклятый… и не из-за меня.
— Проклятый, Гарри, проклятый! — она почти кричала, а её простодушное лицо просто не могло отобразить всю ту гамму чувств, ей переживаемую. — Он меняет детей, они… они…
— Умнеют? — подсказал я.
— Черствеют! — она уже пять минут вытирала руки о фартук и все никак не могла прекратить. — Моему мальчику опасно там находиться!
— Ну мам… — заныл Рон.
Он явно слышал это все не в первый раз.
— Не мамкай!
И почему ему никогда не дают слова сказать? Вдруг бы научился связно разговаривать?
— В общем так, Гарри, мы сегодня…
— … соврали, — закончил я её мысль.
— Ты тоже. Про Дурслей!
— Так я один раз, а вы много…
— Из лучших побуждений! — буркнула Молли, как обиженный ребенок.
— Ради мамы.
— Да, ради Лили. Она не заслужила такого…
— …сына.
— Ужаса! Посмотри на себя — хоть сейчас в Азкабан, Гарри! Ты никогда не улыбаешься, никогда. Даже Ронни заметил!
— Мне невесело.
— Ты сын твоего отца, мальчик, и ты прав — это невесело… и опасно!
— Дамблдор так не считает…
— Да, я знаю. Твой папа много нам помогает, и это единственное его достоинство. Прости меня за эти слова, но… Северус плохой человек. Родился таким! — она вздохнула. — Почему бы тебе не бывать у нас чаще? Почему бы не подружится с Фредом, Джорджем? Они хорошие мальчики, просто тебе кажется, что для тебя они хотят дурного! Не хотят, Гарри, не хотят!
— Почему я должен с ними дружить? У меня есть друзья.
Молли присела на шаткий стул напротив и заглянула мне в глаза, которые я поспешил отвести в сторону. Затем подвинула ко мне стакан тыквенного сока через весь стол и тихо сказала:
— У тебя не друзья, Гарри, у тебя — судьба…
Мы помолчали немного и послушали сопение ошарашенного таким вот сложным разговором Рона.
— Я пойду?
— Куда?
— Домой, к Дурслям.
— Нет, не пойдешь.
— Это еще почему?!
—
— Да пожалуйста…
Как оказалось, гостя ждали в саду. Сидели себе, кто на пеньке, кто на корнях большого дерева у покосившегося забора, тоскливо переглядывались и готовились выполнить задачу по моему приручению. Такая большая и счастливая семья, зачем им еще я? Неужели так рьяно выполняют задание директора? Все–все? Даже пигалица, бледнеющая при виде меня, словно я живое чудище из её кошмаров? Нет. Все гораздо проще — двенадцать лет назад, или чуть меньше, они потеряли героя, Поттера младшего не стало. Зато появился я, и надежда рассеялась, как дым. Жаль, им нельзя рассказать, что они надеялись зря, ведь пророчество, растиражированное Дамблдором — обман. Им не приручать меня нужно, им убить меня нужно! Не то чтобы Уизли мне совсем не нравились, они какие-то… радостные, другие, не такие, как я. Но это словно увидеть со стороны парочку интересных людей — музыканта в маггловском метро или клоуна в цирке — занятно, но не твое. Да ну как же им объяснить то такие простые вещи?!
— Рон?..
— Ну?
— Мне Дурсли больше нравятся… — сказал я честно и опустил глаза. — Извини.
— А–а-а… — протянул он с пониманием и почесал макушку, оглядывая порыжевшую лужайку. Мы стояли на самом крыльце и еще не успели шагнуть наружу. — В камин?
— Буклю выпусти потом, ладно? Она сама прилетит.
— Выпущу… Убьют меня только за такой недосмотр!
— Не убьют.
— Ты прав, не убьют, прибьют немножко и успокоятся. Они, знаешь, какие злые сейчас? Папа при мне даже о работе не разговаривает, боится, что расскажу чего-нибудь «не тем людям»… — он скорчил посную и благообразную мину, точь–в-точь как у отца. — Мне кажется, что «не те люди» — это сначала я, а потом уже мои однокурсники…
— А ты все равно слушай.
— Чего?
— Они при тебе ведь не разговаривают? А без тебя говорят? Вот ты стань неподалеку и слушай. Пригодится, я уверен.
— Некрасиво как-то… И за каким чертом? Кому пригодится?!
Хорошие вопросы, Рон, мне нравятся, но тебе рано знать ответы, испугаешься еще. А страшным кажется только то, чего не знаешь! Стоит тебе узнать и все изменит свое значение…
— Драко тебе рассказывал, какие пакости Дамблдор творит? Или ты забыл, как я после лесной прогулки неделю в больничном крыле валялся?!
— Ты спятил, как я мог забыть?! — он выпучил на меня свои безгрешные глаза. — Щаз как дам! — и чуть было не отвесил мне крепкий дружеский подзатыльник, что, учитывая его габариты, могло помочь мне пролететь над удивленными Уизли до самого забора, как птичка.
— Спокойно, не нервничай! — я инстинктивно пригнулся. — Ну вот видишь… а ты говоришь «некрасиво»! Вдруг твои родители что полезное знают, для меня?
— А… ну тогда ладно, обязательно буду слушать… — он утвердительно закивал головой, не понимая, кого только что предал. — Мало ли чего скажут!